Страница 6 из 76
Глава 2
Ликвидация окруженных немецко-фашистских войск в районе Сталинграда — близится к концу.
За время наступления с 19 ноября 1942 года, Красная Армия в краткий срок успешно провела труднейшую операцию, окружив плотным кольцом 30 дивизий противника в районе Сталинграда. В числе окруженных вражеских войск — пять танковых, четыре моторизованных, двадцать пехотных и одна кавалерийская дивизии. Кроме того, были окружены четыре артиллерийских полка резерва Главного командования немецкой армии, шесть зенитных полков, один минометный полк и четыре отдельных инженерно-саперных батальона.
Сводка Совинформбюро от 16 января 1943 года
Волчье логово
Снег шёл над Восточной Пруссией с самого утра, мелкий, сухой и почти невидимый из окон до тех пор, пока порыв ветра не бросал его на тёмные стволы сосен, бетонные стены укрытий и крыши деревянных построек, разбросанных среди леса так, чтобы с воздуха ставка Верховного главнокомандования выглядела не штабом огромной армии, а плохо различимым среди деревьев хутором каких в этих местах было полно. Даже здесь, внутри нескольких поясов охраны, минных полей, заграждений и постов, война ощущалась не выстрелами и разрывами, а людьми, которые приезжали и уезжали почти круглые сутки, телефонными звонками, пачками телеграмм, картами, где разноцветные линии каждый день передвигались на несколько миллиметров, и лицами офицеров, всё чаще входивших в помещение для доклада с таким выражением, будто они заранее знали, что хозяину кабинета не понравится услышанное.
И сегодня всё это выглядело особенно плохо.
Доклад начинался с Ленинграда и закончиться Ленинградом должен был тоже, хотя Цейтцлер ещё до входа в зал предупреждал Кейтеля, что говорить придётся не об одном городе и даже не об одной группе армий. Советское наступление южнее Ладоги, от которого первоначально ожидали тяжёлых боёв и, в худшем случае, потери узкой полосы вдоль берега, развивалось значительно быстрее всех немецких расчётов. Шлиссельбург потерян, сухопутное сообщение с Ленинградом восстановлено, передовые части двух советских фронтов встретились раньше, чем штаб 18-й армии успел создать новый устойчивый рубеж, а затем произошло то, чего в ОКХ опасались больше всего: русские не остановились после выполнения первоначальной задачи, а продолжили давить на юг, использовали возникшую неразбериху и заняли Синявинские высоты.
Когда Цейтцлер дошёл до последнего пункта, Гитлер ещё слушал молча, только всё чаще постукивал пальцами по краю большого стола, на котором лежала карта группы армий «Север». Потом спросил, какой ширины теперь русский коридор, и начальник Генерального штаба сухопутных войск, не пытаясь смягчить цифру, ответил, что в наиболее опасном месте речь идёт примерно о двадцати километрах, местами значительно больше, причём потеря высот лишила 18-ю армию непосредственного наблюдения за существенной частью освобождённой территории.
Несколько секунд Гитлер просто смотрел на него, словно ожидал продолжения, которое отменит уже сказанное.
Продолжения не было.
— Двадцать километров? — переспросил он наконец, и голос пока оставался почти спокойным. — Вы хотите сказать, что русские не только прорвали блокаду, но за семь дней сумели отбросить наши войска настолько далеко, что теперь имеют возможность построить там железную дорогу?
Цейтцлер ответил, что строительство, по данным разведки, уже началось, после чего добавил, что советские инженерные части работают сразу на нескольких участках и, судя по интенсивности движения, русское командование намерено пустить первые составы в кратчайшие сроки. Именно эти слова и оказались последними, которые удалось произнести в относительно нормальной обстановке.
Гитлер вскочил настолько резко, что стоявший возле стола стул отлетел назад и ударился о стену, после чего привычное обсуждение военной обстановки исчезло, уступив место тому, что большинство присутствующих уже видело не раз и потому знало, что вмешиваться в первые минуты бессмысленно. Он кричал о трусости командования 18-й армии, о неспособности удерживать даже подготовленные позиции, о генералах, которые умеют только требовать новые дивизии и отступать после первого сильного удара, потом перешёл на Кюхлера, затем неожиданно на Люфтваффе, которая якобы позволила русской авиации безнаказанно работать над полем боя, после чего снова вернулся к сухопутным войскам и потребовал немедленно отбить Синявинские высоты, восстановить прежнюю линию и снова перерезать сухопутное сообщение Ленинграда с остальной Россией.
Цейтцлер стоял, опустив руки вдоль туловища, и молчал. Он не был трусом и давно научился выдерживать подобные вспышки, но сейчас на лице начальника Генерального штаба проступила такая усталость, что даже Кейтель несколько раз искоса посмотрел на него, словно опасаясь, что тот наконец ответит не то, что следовало отвечать фюреру. За последние месяцы Цейтцлер слишком часто объяснял одну и ту же вещь: дивизию нельзя одновременно держать под Ленинградом, в Демянском выступе, на центральном участке фронта и её же иметь в резерве. Если войска растянуты по фронту в тысячи километров, то приказом невозможно создать из них свежий корпус, сколько бы раз ни повторялось слово «держаться».
— Мой фюрер, — всё-таки произнёс он, когда Гитлер на секунду остановился, чтобы перевести дыхание, — если мы сейчас бросим последние резервы группы армий «Север» на немедленную контратаку против Синявино, мы, возможно, сумеем оттеснить русских на отдельных участках, но не восстановим прежнее положение. Они уже закрепляются, подтягивают артиллерию, а главное, их ударная группировка понесла значительно меньшие потери, чем мы ожидали. Через несколько дней они смогут снова наступать, и тогда у Кюхлера не останется ничего, чем закрывать Мгу.
Гитлер повернулся к нему всем телом, будто только сейчас заметил человека, который осмелился не согласиться.
— Вы опять предлагаете отступление?
— Я предлагаю не потерять ещё больше войск, — ответил Цейтцлер, и эта фраза прозвучала слишком устало, чтобы восприниматься как вызов. — Для восстановления устойчивого фронта нам нужен резерв. Реальный резерв, а не дивизия, снятая ночью с одного участка и утром отправленная на другой. Сейчас группа армий «Север» такого резерва не имеет.
— Она должна его найти!
— Искать больше негде.