Страница 25 из 76
Глава 6
В ходе радиоигр, перехватов и контролируемых забросов, арестовано и доставлено в органы НКВД для дознания 1485 бывших граждан СССР, пособников из числа эмигрантов и прочих лиц, забрасываемых с целью проведения диверсий и саботажа на предприятиях и путях сообщения.
Изъято более 500 радиостанций иностранного производства, оружие, документы, форма военнослужащих РККА и взрывное устройства.
Комиссар государственной безопасности 2-го ранга, Судоплатов 23 января 1943 года
«Вервольф»
На Маросейку где ему выделили квартиру, Алексей приехал утром, имея при себе ордер, два ключа и адрес домоуправления.
Дом, построенный ещё до революции стоял в глубине старого двора, за широкой аркой. Четыре этажа, толстые стены, чугунные литые перила с ореховой планкой поверху и окна, выходившие частью на улицу, частью во двор. Управдом, пожилой мужчина в ватнике поверх мятого пиджака, внимательно изучил бумаги, после чего поднялся вместе с ним на третий этаж.
Квартира оказалась двухкомнатной, с высокими потолками, чистым паркетом, огромной кухней-столовой и окнами во двор. Мебели практически не осталось. Лишь зеркало в прихожей, карнизы да тяжёлая чугунная ванна, способная пережить разрушение дома тяжёлой авиабомбой.
Пока Алексей проверял окна, управдом рассказал, что прежнего жильца арестовали ещё до войны, как раз после того как тот сделал ремонт и квартира сначала несколько лет числилась за одним из ведомств, имущество вывезли по описи, а недавно помещение передали Моссовету.
— Заселяться можно сразу, товарищ старший лейтенант, — объяснил он, открывая кран на кухне и дожидаясь, пока побежит вода. — Полы отличные, рамы новые, отопление работает, электричество вчера проверяли. Давление газа погуливает, но сейчас в норме. Если по дому что понадобится, контора внизу, во дворе.
Алексей поблагодарил, ещё раз прошёл по комнатам и решил, что большего пока знать не требуется.
Через час он уже находился на складе Моссовета, куда свозили всю конфискованную мебель, переданную в ведение города.
Мебели там хватало с избытком. В длинных складских помещениях стояли кровати, столы, шкафы, диваны, этажерки и стулья самых разных времён. Простая фабричная мебель соседствовала с массивными дореволюционными шкафами и комодами, и изделиями ручной работы, явно стоявшими когда-то во дворцах.
Кладовщик проверил ордер, уточнил, есть ли машина, и махнул рукой в сторону ближайших рядов.
— С красными бирками не берите, их уже выписали. Всё остальное смотрите сами. Что выберете — запишем и погрузим.
Штурмин выбирал внимательно, старясь чтобы всё было в одном стиле и примерно с одним уровнем потрёпанности. Тяжёлая широкая кровать, платяной и книжный шкаф, диван, десяток полукресел, обеденный стол и кухонный буфет. Возле большого письменного стола задержался чуть дольше. Тёмное дерево было чуть исцарапано, зелёное сукно на столешнице местами протёрлось, зато сам стол стоял совершенно ровно и выглядел настолько прочно, что мог пережить ещё одну войну.
— Если этот не выписан, я бы взял его, — сказал Алексей кладовщику.
Тот сверился с номером.
— Да, берите. Только я предупреждаю, что он тяжёлый.
— Мне целый десяток солдат выделили. Донесут.
К двум часам мебель уже стояла в квартире. Алексей помог поставить письменный стол у окна, убедился, что створки шкафа открываются, и отпустил бойцов хозбата генштаба.
На этом обустройство пока закончилось. Постельного белья не было, посуды тоже, но всё это можно было привезти вечером.
Штурмин запер квартиру и вернулся на базу.
Катерина встретила его в коридоре возле медицинского кабинета и сразу остановила.
— Лёша, я только сегодня узнала: Люда Целиковская в госпитале. Их агитбригада попала под бомбёжку недалеко от фронта.
Алексей мгновенно посерьёзнел.
— Сильно ранена?
— Осколок в плечо и контузия. Кость цела, сосуды не задеты, опасности нет, — быстро объяснила Катерина, понимая, что именно ему нужно услышать прежде всего. — Оперировали ещё до отправки в Москву. Сейчас уже ходит и, судя по разговорам с врачами, мешает им лечить себя всеми доступными способами.
Она назвала госпиталь и номер палаты и через двадцать минут Штурмин уже ехал туда.
В палате Людмилы не оказалось. Дежурная сестра отправила его в красный уголок в конце коридора, сообщив, что больная получила разрешение немного ходить и немедленно истолковала его значительно шире, чем предполагали врачи.
Дверь была приоткрыта, и Алексей увидел Люсю возле окна. Левая рука висела на косынке, рядом стоял молодой врач в капитанских знаках медицинской службы. Людмила что-то сказала ему, улыбнулась, затем обняла здоровой рукой за шею и поцеловала.
Штурмин постоял несколько секунд, тихо прикрыл дверь и повернул обратно.
— Лёша!
Людмила догнала его почти у лестницы. По лицу было видно, что такого посетителя именно сейчас она меньше всего рассчитывала увидеть.
— Подожди. Я могу объяснить.
Алексей прежде всего посмотрел на её плечо.
— Если ты способна бегать за мной по коридору, значит, Катерина не соврала и жить будешь.
Люся растерялась ещё сильнее и густо покраснела.
— Буду. Через неделю, наверное, выпишут.
Подошедший следом врач услышал последние слова и с явным неодобрением заметил:
— Через неделю мы, возможно, выпишем Людмилу Васильевну из госпиталя. Но на фронт через неделю она не поедет, хотя сама уже составила совсем другой план.
Алексей посмотрел на него.
— Вы её оперировали?
— Да. Капитан медицинской службы Сергей Крылов. — Хирург скользнул взглядом по внушительному ряду орденов из-под накинутого на плечи халата, и уважительно кивнул.
Людмила наконец опомнилась и представила их друг другу.
Штурмин пожал врачу руку.
— Спасибо, товарищ капитан. Катерина сказала, что всё сделано хорошо.
Крылов несколько удивился такой реакции, но ответил спокойно.
— Ей повезло. Осколок прошёл в стороне от крупных сосудов. Если сама всё не испортит, через некоторое время забудет о ранении.
— Вот видишь, — сердито сказала Люся. — Он со мной всё время так разговаривает.
— Значит, уже хорошо тебя знает, — заметил Алексей.
Крылов понял, что дальше разговор будет не для него.
— Мне пора на осмотр. Через полчаса зайду посмотреть шов.
Когда он ушёл, Людмила повернулась к Алексею.