Страница 19 из 75
— А у нас вы спросить не хотите?! — она уже гневно восклицает.
— Я согласен! — кричит Рома, пригубляя свой чай, но тут же получает пинок по ноге от матери под столом. — Ай!
— Ой, сынок, прости! Тик. Нервный! — Лена зла, как никогда.
— Не извиняйся, — Ромка делает наигранную улыбку, но подбирает ноги под себя и делает все-таки глоток чая.
Лена смотрит на меня. В глазах злость. Готова растерзать сейчас меня.
Рома же стал нарезать торт. Положил первый кусок матери:
— Вот, мам, покушай. Твой любимый, между прочим, — уже подлизывается Ромка.
Я знал, что разговор может быть тяжелым. Но чтобы настолько..
Лена демонстративно отставляет тарелку подальше.
— А мне теперь сладости есть нельзя. Иначе я в свадебное платье не влезу! Так ведь, Владислав Игоревич?! — женщина закипает еще больше. — Или мне теперь вас как-то по-другому называть?! Владислав? Владик? Владюшечка? — на последней вариации она показательно складывает губы в трубочку, как настоящая курица из инстаграма.
А меня как током шарахнуло. Причем нехорошо шарахнуло. Была у меня подобная инстадива, которая звала меня Владюшечкой. Вот именно с таким протяжным завыванием. Недолго я с ней побыл. Бросил, поскольку мои просьбы не называть меня этим кошачьим прозвищем были пропущены мимо ушей.
— Хоть большим засранцем, — коротко и строго отвечаю я, беря ложку и принимаясь за торт, который Рома вот только положил передо мной.
Лена скрестила руки на груди. Я же, не отводя от нее взгляда, начинаю поедать большими кусками торт. Хочешь, чтобы я ушел?! А фиг тебе!
Она же придвигает к себе оставшийся торт и начинает поедать его ложками. Взгляда с меня не сводит. Смотрит испытывающе. Разобравшись со своим куском, я накидываюсь на торт с другой стороны. Лена отбирает, пододвигая его себе. Я же не сдаюсь и тяну его на себя, хватая ложкой куски, как можно больше.
— Это мой торт! — восклицает Лена.
— Я его купил! — парирую я.
— Так вы в гости пришли!
— Я пришел домой! К семье! — что на меня нашло, не знаю.
— Семью еще нужно заслужить! — кричит Лена с набитым ртом.
— Ты мне не даешь себя проявить!
— И не дам!
— Почему?!
— Потому что вы наиграетесь в семью и свалите опять в свою Москву! — Лена чуть ли не заглатывает торт, а я боюсь, что она подавится.
— Тогда вы поедите со мной в Москву прямо сейчас!
— Зачем?!
— Чтобы мне некуда было сваливать! — я тоже перешел на крик.
В следующую секунду мы схватились за свой чай. Каждый выпил свою кружку залпом. С грохотом поставив кружки на стол, вышли из «глазной войны», поскольку услышали Ромкину икоту.
— Простите, — смутился парень, закрывая рукой рот.
А мы только сейчас стали остывать. Посмотрели вместе с ней на стол. Торт съеден. Крошки и небольшие куски лежат по всему столу.
Стало стыдно. И ей тоже.
Она опустила взгляд и тяжело задышала, стараясь выровнять дыхание.
— Я, наверное, еще слишком мал, чтобы понимать подобные ссоры, — неуверенно бормочет Рома. — Пойду-ка я к себе.
Ромка ушел. Мы с Леной молчали еще минуты две. Я мужик. Мне и разгребать все, что устроили.
— Лен, — я взял ее за руку, стараясь говорить спокойно, — я правда хочу, чтобы вы стали моей семьей. И если ты боишься, что свалю я, поехали сразу в Москву ко мне. У меня там дом большой.
— Ты издеваешься надо мной?! — она опять начинает причитать, но руку свою не вырывает.
— Почему?! Ромке все равно скоро некуда расти будет здесь. А он парень способный. Нам через пару лет переезжать придется. Так поехали сразу.
— Давай закроем эту тему. Раз и навсегда, — с какой-то грустью говорит моя королева.
Лена встает из-за стола и подходит к окну. Смотрит вдаль и думает о своем.
Я не привык отступать.
Подхожу к ней, кладу ладони на плечи. Она не дергается, что дает мне больше уверенности. Я обнимаю ее за плечи, утыкаясь носом в макушку. Смотрю в окно.
Обычный двор. Ребятня бегает на детской площадке. Их родители кучками собрались рядом и о чем-то мило беседуют. У некоторых в руках по бутылке пива. Типичная идиллия.
— Уходи, — слышу тихую просьбу.
Понимаю, что говорит она не то, что хочет. А то, что нужно мне сейчас сказать.
Хорошо. Не буду давить сейчас.
Поцеловав в макушку, шепчу ей на ухо:
— Подумай хорошенько. И помни: я не отступлюсь, — ухожу.