Страница 73 из 79
Эпилог
Руслан
— Рус, это просто невозможно! – кричит Даня с кухни. – Ну они опять на стол лезут!
— Упс, – говорит наш старшенький безо всякого сожаления, не отвлекаясь от экрана телека, – мама злится.
Я сосредоточенно бегаю пальцами по кнопкам джойстика и отвечаю тихо:
— Мы затаимся, она нас даже не заметит.
— Мам! – орет тут же младший. – Они прячутся!
— Руслан!!!
— Надо было дать ему поиграть, тогда бы не сдал.
— Раз такой умный, – закатываю глаза, – играй теперь с братом.
— Пап, блин! Я тебя почти сделал!
— За «блин» получишь.
— Я от тебя покрепче слышал.
— За это тоже получишь, – сообщаю уже на пороге детской.
— Только обещаешь, ни разу еще по жопе не дал.
— Дим! Моральных звездюлей отвешу, мало не покажется!
Он смеется, передразнивая:
— Звездюлей! Вот это ты запикал!
Тянусь за футболкой, которая висит на спинке стула, и швыряю в Диму. Сообщаю:
— В комнате уберитесь. Оба!
Иду по длинному коридору, по пути принимая виноватый вид, и на кухне появляюсь уже как олицетворение раскаяния.
Спрашиваю участливо:
— Что такое, родная?
Дания поворачивается ко мне, воинственно уперев кулаки в бока, и прищуривается. Говорит:
— Я это выражение лица знаю, и оно тебе не поможет.
Выставляю руку и легкими движениями указательного и среднего пальцев подзываю к себе. Уставившись на них, жена слегка розовеет. Потом снова переводит взгляд на меня и шипит:
— Капралов, ты совсем?..
Ухмыляясь, подхожу ближе и разворачиваю ее к себе спиной. Начинаю разминать Дане шею и плечи, мягко касаюсь губами ушной раковины. Спрашиваю тихо:
— Почему птичка в гневе?
— Твои кошки воруют со стола! – отвечает она все еще возмущенно, но уже гораздо менее эмоционально.
Подаюсь вперед, чтобы искоса глянуть ей в лицо. Вижу, что, прикрыв глаза, Дания улыбается.
— Может, они тебе помогают?
— Охренительная помощь!
— Сейчас Диман тебе за речь напихает, мне уже прилетело.
— Блин.
— У-у-у, – тяну многозначительно, – так вот от кого он понабрался.
Наклоняюсь и целую жену в шею. С удовольствием наблюдаю, как светлая кожа покрывается мурашками и касаюсь ее губами еще раз.
— Ты мешаешь, – выдыхает рассеянно.
— Зато, кажется, ты забыла про кошек.
— Уличные бандитки..
— Прям как я?
— М-м-м.. – тянет Дания, откидывая голову мне на грудь, – да, пожалуй.
Оставляю еще один поцелуй у нее на скуле и сообщаю:
— Мы, уличные бандиты, обычно самые преданные.
Она резко разворачивается и обнимает меня за шею. Смотрит в глаза с каким-то особенным исступленным выражением и произносит тихо:
— Я знаю, любимый.
От ласкового обращения плавлюсь, как шарик мороженого, который неосторожно уронили на горячий асфальт в июле. Дания начала так меня называть не сразу. Оно сорвалось с ее губ, наверное, через год наших отношений. И она, конечно, сразу заметила, как на меня действует это слово. Любимый. Любимый.
Зря люди его не используют. Наверное, просто не понимают, насколько важно быть любимым.
Поддавшись эмоциям, я спрашиваю:
— Не хочешь девочку?
— Которая нам бы на стол накрыла? – уточняет жена иронично и возвращается к сервировке. – Очень!
Вообще-то она лукавит. У нас есть помощница по дому, но стол накрывает Даня всегда сама. Просто помешана на красивых тарелочках и фигурных деревянных досочках.
Я улыбаюсь:
— Ты знаешь, о чем я.
— Капралов, кажется, мы говорили о том, что двоих детей нам более, чем достаточно.
— Девочку.. Маленькую блондиночку, как мама. – Подаю ей стопку салфеток. – Будет папина радость.
— У этого папы целых две радости. Вон, – Даня поднимает указательный палец вверх, – слышишь? Дерутся опять, вроде бы.
— Парни! – кричу в коридор. – А ну тихо!
И бестолковая возня тут же смолкает.
Птичка смотрит на меня выразительно, а я только хмыкаю. Наши мелкие часто спорят, но очень друг друга любят, мы все это знаем.
Говорю:
— Да я не настаиваю. Просто мысль пришла, я озвучил.
— Я подумаю, ладно? Завтра обсудим. Уверена, после сегодняшнего нашествия детей тебе самому ничего не захочется.
— Совсем ничего? – уточняю ангельским тоном.
— Капралов, сложи свои пошлости к себе в карман, будь добр, гости скоро будут.
— Ага. А от гостей ты, конечно, ни одной пошлости сегодня не услышишь.
Дания недолго хмурится, а потом смеется и заглядывает через стекло в духовой шкаф:
— Ладно, ты прав. Наумовы же приедут? Вот кто с большим удовольствием составит тебе компанию.
— Все приедут, – подтверждаю, отвлекаясь на телефон, – кроме Рогова.
— Почему? Мы давно не виделись.
— Улетел знакомиться с родителями новой девушки.
— Там все серьезно?
— Надеюсь.
Даня кидает на меня быстрый взгляд, пока достает тарелки:
— Да, мне она тоже понравилась. Ему как будто бы нужна именно такая..
Она замолкает, задумчивым взглядом уставившись на большой прямоугольный стол. При планировке мы специально соединили кухню и огромную гостиную, чтобы получилось такое помещение, где смогут собираться все наши друзья. Если старшаки приезжают пару раз в год, то наши близкие помладше пасутся у нас постоянно. Мечтаем когда-нибудь достроить дом, но пока там есть только фундамент, придется много работать, чтобы воплотить в реальность все, что нам хочется.
— Чем тебе помочь? – спрашиваю и, рассмеявшись от ее взгляда, добавляю: – Ну же, доверь мне что-нибудь простое. Обещаю не трогать твои тарелочки.
— Ладно, уговорил, можешь разложить вилки.
Проходя мимо, я щиплю Даню за ягодицу, от чего птичка взвизгивает и шлепает меня полотенцем по плечу.
Ворчит:
— Так и знала, что к зверю нельзя поворачиваться спиной.
— Да? – хмыкаю. – А у меня на плече не твоих ли зубов отпечаток?
— Пытаюсь соответствовать.
За уютным, но все же острым и таким приятным флиртом сами не замечаем, как накрываем на стол, и начинают приезжать гости.
Квартира наполняется гулом голосов, смехом, дружескими подколами и детскими воплями. Мои решалы, как их зовет Дания, последнее время приезжают уже только с женами, изредка прихватывая кого-то из своих старших, которые по возрасту ближе к нам.
А вот Чистяковы, Остап и Мот с женами прибывают в полном составе.
За столом все не помещаются, наша компания периодически бьется группками, обсуждая что-то свое в разных углах квартиры, потом меняется, кто-то уходит к детям, кто-то – покурить на балкон, а собираются вместе, чтобы сказать очередной тост.