Птичка, успевшая улететь

Глава 34

Дания

— Ну как? – почти пританцовывая у стола Инессы Евгеньевны, спрашиваю нетерпеливо.

Она улыбается и качает головой:

— Дания, дайте мне минутку.

Задерживаю дыхание и разворачиваюсь на пятках, принимаясь разглядывать портреты писателей на стене класса. Интересно, кто решил, что под их мрачными взглядами школьникам будет легче учиться? Нахожу Булгакова и подмигиваю ему.

Повернувшись к окну, тяну носом воздух, который густыми теплыми порывами летит в приоткрытую створку. Весна.. Удивительное время, начало новой жизни. Кажется и даже верится, что впереди столько прекрасного!

— Ну что, Чернышевская, поздравляю! – говорит наконец русичка, и я вздрагиваю.

— Что там?

— Ни одной ошибки.

Я подпрыгиваю, вскинув кулаки в победном жесте. Кричу:

— Десятый юбилейный!

Инесса Евгеньевна смеется:

— Теперь, я надеюсь, вы, наконец, спокойны за свой уровень знаний?

— Ладно, – притворно-ворчливым тоном соглашаюсь с ней, – теперь можно немного расслабиться.

— Я уверена, вы сдадите на отлично и сможете поступить, куда захотите.

— Спасибо!

Подхватываю свой рюкзак и иду к выходу, когда русичка говорит мне:

— Дания, я очень рада видеть вас в хорошем настроении.

— Не помню, когда последний раз была в плохом.

— И это прекрасно. Сделаете мне одолжение? Отдайте эти книги Михаилу Михайловичу перед уходом. Боюсь, что его уже не будет, когда я закончу.

Возвращаюсь к ней почти бегом и забираю два томика. «Правила дома сидра» и «Дом, в котором». Вот так набор. Если бы эти двое составляли школьную программу по литературе, то было бы, как минимум, интересно.

Сбегаю по лестнице и уже на первом этаже внезапно сталкиваюсь с Адаменко.

Растерявшись, замираю. Он ушел из школы еще в начале зимы, я не видела его несколько месяцев. Прижимаю к себе книги и смотрю на парня исподлобья. Илья не очень изменился, только стрижка стала чуть короче, а из взгляда ушла та обжигающая ненависть, которую я иногда встречала.

Адам, увидев меня, тут же отводит глаза. Потом огибает по дуге и идет на лестницу. Мне немного неспокойно, но я больше его не боюсь. Именно поэтому спрашиваю, повысив голос:

— Илья! Ты зачем здесь?

Он останавливается. Потом несколько раз легко стучит ладонью по поручню, будто раздумывая, стоит ли вообще мне отвечать. Чуть повернув голову, все же произносит тихо:

— Кое-какие документы нужны.

Зачем-то кивнув, остаюсь стоять на месте и пялиться в его спину. Значит, я вижу его в последний раз. По крайней мере, надеюсь на это.

Прислушавшись к своим ощущениям, я понимаю, что не злюсь на него. Свой урок он получил, и считаю, что легко отделался. Николай не стал писать заявление, а родители Ильи и Артура полностью покрыли расходы на ремонт и за простой кофейни. Я не знаю, что с Адамом было дома, но на уроках он больше так и не появился.

Базоев остался. Но без своего друга начисто потерял и интерес ко мне, и всю свою спесь.

Не знаю, почему, но в этот момент я жду извинений. Знаю, что перед Николаем и Русланом он чуть ли не на коленях стоял, испугавшись реальных проблем с полицией. Но я сама заветных слов от него так и не услышала. Мне хотелось бы полностью отпустить ситуацию и не держать на него зла за эти сложные месяцы в моей жизни. Но Илья молчит. Отворачивается, свешивает голову себе на грудь, а потом просто продолжает подниматься по лестнице.

Успеваю ощутить легкое разочарование за то, что он так ничего и не понял, когда Адаменко снова замирает и говорит едва слышно:

— Извини, Дания.

— Эм-м. А что я тебе сделала? Ну.. так ненавидеть ведь нужно за что-то? – решаюсь уточнить, понимая, что другого случая мне не представится.

Он бросает на меня короткий взгляд и пожимает плечами:

— Ты мне нравилась. Только парню своему не говори, пожалуйста.

— Ладно, – отвечаю обескураженно, и Илья, наконец, уходит.

Может, когда-нибудь я смогу понять, но точно не сейчас. Разве можно издеваться над кем-то, кто тебе симпатичен? Наверное, он все же соврал.

Тряхнув головой, я, все так же прижимая к себе книги, тоже ухожу. Заглядываю к дяде Мише и отмечаю, что сегодня в кабинете снова пахнет кофе, а не перегаром. Последнее время наш трудовик стал меньше пить, больше общаться с Инессой Евгеньевной и, кажется, начал чувствовать интерес к жизни. Я сомневаюсь, что у них какие-то романтические отношения, но иногда достаточно найти друга, чтобы обрести почву под ногами.

— Дядь Миш, это тебе.

— Ина передала? – интересуется он, отрываясь от книги.

— Ага. Что читаешь?

— Стивен Кинг. Знакома?

— Не-а, я побаиваюсь его читать.

— Он пишет не только ужастики, – усмехается добродушно. – Я тебе потом расскажу. Торопишься?

— Так заметно?

— Да вон ноги пляшут. Давай сюда книги и беги.

Уговаривать меня не нужно. Я уже немного опаздываю, хоть Руслан и говорил, что мероприятие не сильно важное. Конечно, это просто благотворительный турнир по стритболу, но мне жутко интересно посмотреть на руководителей центра и тренеров Капралова, про которых он рассказывает с таким восторгом. Я рада, что мой волчонок, который до того не имел ни одной достойной ролевой модели, вдруг обрел их в таком количестве.

Забираю из раздевалки кожаный бомбер и выбегаю из школы. На ходу надеваю свои большие наушники и щурюсь на яркое весеннее солнце. Прибавляю звук и от того, какую песню мне подкидывает случайный выбор, почти готова рассмеяться. Какая-то особая ирония есть в строчках: «Но я не разрешал тебе любить меня, хочешь кричи, хочешь дерись, только не люби».

Потому что мне-то пришлось Капралова сначала забороть для того, чтобы он, наконец, разрешил себя любить.

До площадки под мостом доезжаю довольно быстро и уже издалека слышу отголоски музыки и каких-то мужских сосредоточенных выкриков. А периодически толпа взрывается аплодисментами, воплями или дружным хохотом.

Людей так много, а игра идет одновременно на двух баскетбольных полях, так что поначалу я не могу сориентироваться и найти ни одного знакомого лица. А потом вдруг вижу одно. Илона, откинув темный хвост за спину и по привычке накручивая его на палец, поворачивается, и мы встречаемся взглядами. Кокетливая улыбка слетает с ее лица, и Быстрова сдержанно мне кивает. Повторяю ее жест, и затем вопросительно приподнимаю брови. Она понимает меня без слов и указывает рукой направление, загибая кисть руки так, чтобы я поняла, что мне нужно обогнуть широкую колонну.