Страница 50 из 79
Дания смотрит на розы, и глаза ее округляются.
Спрашивает:
— Это что? Это мне?
Собираюсь ответить, как вдруг подъехавший грузовой лифт выпускает на нашем этаже красивую светленькую женщину. У нее в руках сумочка, какие-то пакеты, зонт, и она радостно восклицает:
— Данюш, привет! Задержалась.
А потом переводит взгляд на меня. Оглядывает быстро и недоуменно, начиная с мокрого капюшона на голове и заканчивая лужей, которая натекла с моих кроссовок. Когда Данина мама возвращается к моему лицу, я запоздало вспоминаю, что на моей роже все еще горит фингал, который приобрел гордый фиолетовый оттенок с переходом в зеленый. А глазное яблоко залито красным.
По тому, как эта стройная интеллигентная женщина на меня смотрит, я вдруг понимаю: она ни хрена про меня не знает. То есть, вообще ничего.
Мама Дани чуть приподнимает брови и с улыбкой уточняет у дочери:
— А это..
— Это.. – бормочет Чернышевская, вдруг побледнев, – это..
И не может продолжить. Черт, она даже имени моего не произносит.
Бум. Прицельный в голову разрывными пулями. Бум. Следующий в грудину. Не знаю, какие органы ранены, там все равно все не на своих местах. Разметавшимися по стене подъезда мозгами я умудряюсь посылать сигнал речевым центрам.
Открываю рот и говорю:
— Курьер. Доставка для девушки.
Следом прижимаю мокрые розы к ее груди и, резко развернувшись, выхожу на лестницу. Лечу вниз, перепрыгивая через несколько ступеней за раз.
В ушах шумит, во рту неприятный привкус разочарования. Куда я сунулся? Как мог подумать, что мне есть место рядом с такой девушкой? Меня как не отмывай, я всегда буду вонять нищетой и безысходностью. С цветами еще.. Ну каков дебил.
— Руслан! – кричит Чернышевская несколькими этажами выше.
На мгновение сбившись, я торможу. Разворачиваюсь обратно с яростным желанием обнять ее так крепко, чтобы обоим больно стало, но одергиваю себя. Продолжаю путь на первый, но именно там Дания меня перехватывает. Двери лифта открываются как раз в тот момент, когда я собираюсь выскочить из подъезда.
— Капрал, да стой же ты!
Тяжело дыша, замираю, не поворачиваясь. Понятия не имею, насколько это хорошая идея.
— Зачем сбегаешь? – спрашивает она тихо.
— Нужно было еще минут десять постоять, подождать, когда ты решишь, как же так маме ответить, чтобы не было стыдно за меня?
— Мне не было..
Разворачиваюсь и смотрю на нее. Врет. Мучается, но врет. Вдруг чувствую, как неприятно мокрая одежда липнет к телу. Наконец-то, мне становится холодно.
— Дань, ты что-то говорила ей обо мне?
Скрестив руки на груди, пытается защищаться:
— Откуда тебе знать, какие у нас отношения с мамой?
— Хорошие, – хмыкаю, – ты рассказывала, птичка. Ну? Говорила обо мне?
— Говорила! – выкрикивает зло.
— И что?
Знаю, что Чернышевская слабее, она против меня не вывезет, я додавлю. Не уверен, что это то, что нужно делать, но злость уже захлестывает, путает меня. Я уже залез пальцем в рану, я ее сейчас расковыряю.
— Что мы.. – Дания задыхается, сбегает взглядом в сторону, – учимся вместе. Что общаемся. Что я была на дне рождения твоего дяди.
Мрачно киваю. Протянув руку, велю:
— Дай телефон.
— Что? Зачем?
Даня прижимает смартфон к себе. Она же блогер, никуда без него не выходит, фоткает на каждом шагу. Я ее канал каждый день читаю. Много книг, много красивых картинок, много Дани, ежедневная рубрика с аутфитом. И совсем нет меня.
Я подхожу и сам выдергиваю телефон из ее пальцев. Открываю галерею, демонстрирую ей:
— Моя рука – это единственное, чего ты не стесняешься?
Замечаю, как начинает подрагивать ее подбородок, но я уже слишком далеко втопил вперед. Достаю из кармана свой гаджет и показываю бесконечную вереницу наших счастливых кадров.
— Это нечестно.. – шепчет Чернышевская с обидой в голосе, – ты их для дяди делал.
— Эти тоже? Эту? Или эту?
Отлистываю картинки, на которых птичка читает книгу в столовой, смеется над какой-то шуткой Оси, придирчиво поправляет свои подвески перед зеркалом. Сам охреневаю в этот момент, зачем так много ее снимал. Наверное, хотел забрать себе так много, сколько могу.
Усмехаюсь и еще раз смотрю ее галерею. Свайпаю изображение стопки книг и вижу скрин переписки. Пялюсь на него какое-то время. Мучительно долго соображаю.
Потом протягиваю Дане.
Голос хрипнет, но я все же выталкиваю из себя:
— Рад, что ты делишься с другом переживаниями. Но о том, что у нас нет будущего, стоило сначала сказать мне.
Она тоже читает, нервно облизывает губы. Шмыгнув носом, частит:
— Это без контекста! Так нельзя судить.. Руслан, боже, это глупость какая-то.
— Ты просила тебя не обижать.
— Рус.. – Слезы, наконец, наполняют ее глаза и скатываются по щекам.
— Было или нет?
Содрогнувшись, плачет:
— Было.
— Мне нужно было попросить о том же. Не додумался.
Повернувшись, иду на выход. Ведет еще хуже, чем после психолога. Даня хватает меня за куртку, просит не уходить, но я вслепую отцепляю ее пальцы и выхожу на улицу. Дождь кончился, кажется, весь обратившись внутрь меня.