Страница 48 из 79
А следом выпускает из горла самый нежный, самый искренний стон на свете. Как сумасшедший, я жадно ловлю каждую ее реакцию. Как двигается мне навстречу, как жалобно изгибает брови, как дрожит, как делает мне больно, впиваясь пальцами в плечи.
А потом прошу осипшим намертво голосом:
— Даня, посмотри.. посмотри на меня.
Она слушается и распахивает глаза, а я сильнее прижимаю ладонь к ее телу и вижу тот момент, когда ее взгляд окончательно пьянеет. Поспешно касаюсь ее губ своими и ворую еще один стон. Гораздо громче предыдущего. Забираю себе то, что никто не сможет у меня отобрать: момент, когда ей было хорошо со мной. Искренне, по-настоящему.
Делаю усилие, чтобы оторваться от ее губ, и сгребаю Данию в медвежьи объятия. Прижимаю птичку к себе и чувствую, как колотятся наши сердца. Оба на разрыв и молотятся навстречу друг другу, вот-вот проломят ребра.
Я с ней не выживу.
Стоим, прижавшись друг к другу, целую вечность. Мне бы сказать что-то, но слова не идут, в черепной коробке вместо мозгов каша какая-то.
— Руслан, – произносит Чернышевская ослабшим голосом, – мне очень страшно.
— Почему?
Она поворачивает голову и трется лицом о мою грудь. Как кошечка. У меня все нервные окончания огнем горят. Накрываю ладонью ее затылок, чтобы успокоить, и слышу:
— Я влюбилась.. Рус, не обижай меня, пожалуйста.
Никто меня не видит, и именно поэтому я улыбаюсь. Широко и искренне. Не знаю, что будет завтра, но сейчас она – моя. Я жадно забираю все, что птичка может мне дать. Страхи, шрамы, комплексы. Мне без разницы, я все возьму. Только бы делилась.