Птичка, успевшая улететь

Глава 14

Дания

На остаток дня Рус закрывается. Или ведет себя как обычно? Точнее, так, как это было в начале. Мне казалось, что мы сблизились, пока вынужденно проводили время вместе. А вечер на площадке под мостом вообще вывел нас на новый уровень взаимоотношений. Так я думала. Наивная дура.

Потому что сейчас я сижу и смотрю, как Капралов с непроницаемым лицом листает ленту соцсетей, развалившись на стуле. Он все время рядом, держит за руку, иногда целует меня в щеку или коротко в губы – так, чтобы это видели одноклассники. И снова сухо, сдержанно и совершенно безо всяких эмоций. Так я чувствую.

Когда в класс заходит учитель, Рус нехотя откладывает смартфон, открывает тетрадь. На меня не смотрит. А я сама себе напоминаю щенка, который сидит в ожидании если не ласки, то хотя бы доброго слова от хозяина. И в эту точку я пришла сама.

Интересно, стоит ли моя спокойная жизнь в школе таких эмоциональных качелей? Потому что я вот-вот начну крутить солнышко, а с вестибуляркой у меня так себе.

Записываю тему урока и в какой-то момент так падаю в свои эмоции, что продираю стержнем лист бумаги.

Руслан накрывает мое запястье рукой и, дождавшись, когда я вскину на него взгляд, шепчет:

— Ты в порядке?

— В полном!

Я вырываю страницу и отшвыриваю ее в сторону. Физик, стоя у доски, оборачивается и награждает меня красноречивым взглядом.

Округлив глаза, пожимаю плечами, делая вид, что раскаиваюсь.

— Точно? – снова шепчет Капралов.

Я пододвигаю к себе испорченный лист и пишу «Точно!». Он читает и хмыкает. Что-то пишет мне в ответ.

«Ты злишься?»

«Начну, если ты продолжишь спрашивать».

«Врешь, птичка. Ты уже начала».

Я с раздражением заметаю страницу под свою тетрадь. Не собираюсь дальше продолжать бессмысленный диалог. У волчонка плохо выходит прикидываться наивным корги. Как будто не понимает, что я эмоционирую из-за него! Он, хоть и разговаривает как пацан с района, но сам точно не дурак.

.. .-.. – .– .-

Мы отсиживаем последний урок и вместе идем до моего дома. Когда отходим достаточно далеко от школы, я разнимаю наши ладони и сую руки в карманы теплого бомбера. Достаточно с меня на сегодня.

— Ты чего? – спрашивает Капралов со смешком.

— Ничего.

— Мне семнадцать, но я уже догнал, что, когда девочки говорят «все в порядке», это максимально далеко от правды.

— Рус, – я вздыхаю, – классно, что ты такой умный и опытный в общении с женщинами, но..

Он закатывает глаза:

— Началось.

— Что началось?

— Да что ты тыкаешь мне постоянно какими-то неведомыми женщинами?! Мы что, с тобой женаты?!

Я почему-то чувствую чудовищную обиду. Горло перехватывает спазмом, а на глазах выступают слезы. Только бы не разрыдаться!

Часто моргаю и отворачиваюсь. Он мне ничего не должен. Подумаешь, поцеловались. Ну, сказал он, что ему понравилось, и что с того? Мы действительно не в браке. Хоть я и лучше остальных знаю, что для некоторых людей и это совсем не показатель.

— Дань..

Я перевожу дыхание и стараюсь улыбнуться:

— Все в порядке. Правда. Знаешь, тут уже не так далеко до моего дома, давай я сама дойду.

— Мне не сложно.

— Я знаю. И мне тоже. Мы действительно не женаты. – В карманах куртки впиваюсь ногтями в ладони. – И даже не в отношениях. Спасибо, что помогаешь. До завтра.

Разворачиваюсь и иду в сторону дома. Понимаю, что вот-вот расплачусь, поэтому сжимаю кулаки сильнее. В груди все как-то неприятно ноет.

— Дань! – Рус догоняет и пытается взять за локоть, но я сбрасываю его руку.

— Не надо.

— Чернышевская, да че ты меня качаешь?!

— Я?! – Останавливаюсь как вкопанная и смотрю на него в изумлении.

Капралов, кажется, эмоций в моем взгляде не выдерживает и отворачивается.

— Это ты меня качаешь, Руслан! Причем на эмоциональных качелях и очень лихо!

— В смысле?

— Ой, давай без этого. Сначала целуешь, потом делаешь вид, что ничего не было. Потом говоришь, что тебе понравилось, и снова закрываешься. Что там у тебя, избегающий тип привязанности? Травмы прошлого? Я это все не вывезу!

— Я и не просил, – огрызается он.

— Так, может, стоило бы?

Рус, наконец, снова смотрит мне в глаза. Во взгляде такая мука, что я сама вдруг задыхаюсь от боли. Это даже хуже, чем когда порезался кухонным ножом.

Тьма в его глазах разливается за пределы радужки и течет прямо мне в душу. Приоткрыв губы, рвано вдыхаю. Волчонок мой.. Что же с тобой сделали?

Забывшись, достаю руку из кармана и протягиваю ему ладонь. А на ней бордовые отметины от моих ногтей. Мы оба пялимся на эти полукруглые следы, которые буквально кричат о моих эмоциях.

Руслан берет меня за руку и нежно проводит по ним большим пальцем. Я вдруг думаю, что нам просто нужно друг друга пожалеть.

Мне хочется что-то сказать, может, как-то отшутиться, но слова отчаянно мне сопротивляются.

А потом я вижу, как на парковку перед жилым комплексом, у которого мы стоим, заезжает синяя иномарка. У нее красивый глубокий цвет и знакомые номера.

Я вся деревенею. Ну почему именно сейчас?!

Не в силах отвести глаз, смотрю, как с водительского места выходит высокий мужчина в дорогом пальто. Открывает заднюю дверь, ныряет в салон и достает оттуда автолюльку с младенцем. Говорит что-то жене, которая в это время достает их второго ребенка. Ему года три, насколько я помню. Какой-то смешливый пацан в ярком осеннем комбинезоне.

— Вы знаете, как там тесно? – стонет девочка моего возраста, выбираясь вслед за ними.

Ей тесно в дорогой тачке между двух детских кресел, а мне становится тесно в собственном теле.

Руслан мое состояние видит. Оборачивается и быстро оценивает семью, в то время как никто из них нас не замечает. Слишком заняты собой.

— Кто это? – спрашивает Капралов.

Открываю рот, но звука нет. Я делаю глубокий вдох, прочищаю горло и совершаю вторую попытку выдавить из себя:

— Мой отец.

Руслан смотрит на их дом, потом летит взглядом к моему. Между ними метров двести.

Мне наконец удается собраться. Изгибаю губы в каком-то подобии усмешки и поясняю:

— Да. Не так уж далеко ушел.

— Вы общаетесь?

— Нет.

Тогда Капрал обхватывает мою ладонь крепче и ведет за собой. Не позволяет обернуться и смотреть, как семья с картинки идет к своему подъезду. Я послушно плетусь за ним. Смотрю под ноги. Отмечаю, что мелькающие на фоне асфальта кеды наблюдать гораздо приятнее.

У подъезда Руслан говорит:

— Мне нужно в центр, птичка. Ты будешь в порядке?

— Конечно. – Стараюсь скрыть откровенное вранье за улыбкой. – Я не первый раз его встречаю.