Страница 2 из 79
Я снова киваю. Если выбирать между одноклассниками, которые издеваются надо мной вот уже год, и странным Русланом, то ответ очевиден.
Он подбирает с асфальта стикеры, которые выпали из одной из книг, засовывает в растерзанный рюкзак. А потом закидывает руку мне на плечо и, в ответ на мой протестующий взгляд, заявляет:
— Успокойся. Так вернее.
— Хорошо..
— Так что.. Дания, – Рус делает усилие, словно припоминает мое имя, – что за утырки?
— Одноклассники, – роняю скупо, сосредотачиваясь на том, какой тяжелой кажется его рука.
— Обидела чем-то? Не дала?
Вспыхнув, отвечаю ему возмущенным взглядом.
— Ладно. – Он широко улыбается, от чего становится похож на бесхитростного мальчишку. – Понял.
— Просто буллят, ничего необычного.
— Буллят?
— В чем дело? Не знаешь такого слова? – хмыкаю и сама себя удивляю снисходительным тоном.
— Там, откуда я родом, говорят «травят».
Смутившись, смотрю в сторону. С чего я взялась его учить? Он мне помог, где банальная благодарность? Боже, Даня, чем ты лучше тех придурков?
Выдавливаю через силу:
— Да.. извини. Привыкла огрызаться.
— Обними меня.
— Чего?
— Обними, птичка. Вон друганы твои палят.
Перехватываю рюкзак одной рукой, а другой обвиваю Руслана за талию. Мимоходом отмечаю, что мышцы под моими пальцами кажутся очень твердыми. Занимается, наверное, чем-то?
Так, в обнимку, мы и проходим тот темный двор. Ведомая порывом, я вскидываю голову и прижимаюсь губами к щеке Руса. Как он сказал? Так вернее?
Парень, к моему счастью, не возмущается. Напротив, улыбается, нежно касается пальцами моей щеки. Я вздрагиваю. Ощущения необычные. Смотрю в его черные глаза и чувствую, как мне холодит спину.
Потом он наклоняется и целует меня в лоб и беспечно отворачивается. Будто ему все равно. Убирает ладонь от моего лица и помогает поддерживать рюкзак с книгами.
Говорит:
— Ссыкуны твои одноклассники.
— Я знаю.
— Тебе куда дальше?
Откашлявшись, произношу:
— На остановку. Мне на трамвайчике тут десять минут, – а потом почти выкрикиваю, – вон мой!
Взявшись за руки, мы перебегаем дорогу, и я успеваю запрыгнуть на ступеньку, когда за спиной закрываются двери.
Обернувшись, через узкое стекло смотрю на Руслана, который остается стоять на остановке, снова засунув руки в карманы. Он широко улыбается, а затем морщит нос и прищуривается. Ну точно пацан с района.
Как зачарованная, я слежу за ним, пока крепкая фигура в олимпийке не превращается в размытую точку. Только потом разворачиваюсь и начинаю рыться в порванном рюкзаке в поиске проездного.
Я ведь сказала ему «спасибо»? Не помню, если честно. Вроде бы да.
Снова зачем-то смотрю через плечо. Хорошо, что он мне встретился, раньше за меня никто не вступался.
Может, нужно было взять у него номер телефона? Нет! Нет. Это глупо. Хотел бы, сам попросил. Да и о чем нам разговаривать? О книгах? Фыркаю и падаю на ближайшее свободное сиденье.
Ставлю рюкзак на колени и перебираю свою добычу. Каждый томик с яркой обложкой придирчиво оглядываю, чтобы удостовериться, что они в порядке. У одного, конечно, оказывается сбит уголок, но если снять с правильного ракурса, то на фотках будет незаметно.
Наконец складываю вещи и смотрю в окно. Смотрю, но не вижу. Ловлю только отблески фонарей, а сама нахожусь где-то в другом месте. Возможно, в той темной подворотне, где парень, который сам выглядит как гопник, спас меня от довольно унизительной сцены. Может быть, в следующий раз это поможет мне не судить людей вот так сразу. Иногда дворовое хулиганье оказывается куда более благородным, чем хорошие мальчики в дорогих поло.
На своей остановке едва успеваю спохватиться и выскочить на улицу, так сильно задумалась.
Когда открываю дверь квартиры и захожу, мама выглядывает из кухни:
— Привет!
Улыбается радостно, руки мокрые, что-то готовит, наверное, снова. Я приподнимаю уголки губ:
— Привет, мам.
Но ее это механическое действие не обманывает. Она едва заметно хмурится и подходит ближе, обтирая ладони о домашние штаны. Быстро оценивает мой внешний вид.
— Что с рюкзаком?
— Порвался.
— Сам?
— Да, сам. – Вызывающе вздергиваю подбородок.
Мама смотрит на меня внимательно, потом вздыхает и начинает обкусывать нижнюю губу изнутри. Кажется, это движение я именно у нее подсмотрела и неосознанно скопировала.
— Все в порядке?
— Все прекрасно, мам, – улыбаюсь старательно, но фальшиво, – кроме рюкзака. Закажу новый?
— Конечно, солнце. Что там? Новые книги?
Я прищуриваюсь:
— Если скажу, что да, выселишь меня вместе с ними?
— Данюш, – она смеется, – тебе придется постараться сильнее, если хочешь, чтобы я тебя выселила. Ужинать будешь?
— Давай. Сейчас приду.
В своей спальне я оставляю книги на письменном столе, любовно выравнивая стопку. Какое-то время любуюсь ими. Хорошо, что никто из них не пострадал. Особенно подарочное издание с цветным обрезом, я бы с ума сошла, если бы кто-то испортил именно эту малышку. Переодеваюсь в домашнее, иду есть, беспечно болтаю с мамой, чтобы расслабить ее и заставить забыть о рюкзаке. Я в помощи не нуждаюсь. Если она снова придет скандалить в школу, уверена, все станет только хуже. Справлюсь сама. Год же справлялась.
А потом, когда уже лежу в своей постели после душа, решаюсь открыть диалог нашего класса. Я давно скинула его в архив, чтобы не расстраиваться, когда там треплют мое имя, но периодически мониторю все равно. Предупрежден – вооружен, и все такое. Да и я болезненно завишу от чужого мнения. Странно для девочки, которую буллят всем классом, да?
Адаменко Илья: Ребят, срочное включение! Черныш мутит с гопотой.
Базоев Артур: Он такой же отбитый, как и она, только еще более агрессивный.
Иванова Ксения: Серьезно???
Сурикова Жанна: Он в курсе, с кем встречается? Может, расскажем ему?
Антонова Ульяна: А я говорила, что в любовных романах есть польза. Чернышевская начиталась и теперь знает, что делать нужно. Мальчики, упустили вы свое счастье.
Городецкий Игорь: Че было, Адам?
По началу меня, как обычно, начинает трясти. Столько агрессии и грязи не заслуживает ни один человек, и я в том числе. Ничего я им не сделала, чтобы так говорить обо мне.