Страница 72 из 121
«Да я просто очень хочу работать в кино».
«Ну сделайте тогда что-нибудь. Докажите мне, что вы не скучная».
«Например, что?»
Я рассматривала узоры и дырки от сигарет на деревянном столе.
«Расстегните лифчик».
В этот момент любая девушка, имеющая хотя быть чуть-чуть самоуважения, послала бы гениального режиссера куда подальше. Потом рассказала бы подружкам байку, какие бывают на свете мудаки.
Но не я. Глядя на гениального режиссера, уцененный заяц с оторванным ухом решил идти до конца. «Моя жизнь в моих руках», подумала я и левой рукой залезла себе под свитер.
«Не надо», – услышала я голос Ани сзади.
«Ну вот зачем вы притворялись скучной, Саша?» – спросил Игорь.
Его лицо посветлело, во взгляде засквозило понимание. Игорь был и гадалкой, и режиссером, и, наверное, немножечко маньяком. Он уже снял с меня не только свитер, но и кожу. Я просматривалась насквозь. Протяни он руку через стол, чтобы коснуться меня, она прошла бы, как тупой нож сквозь сливочное масло.
Ужасно хотелось пить. Я пошла в туалет, открыла кран и пила воду, как кошка. Посмотрела на себя в зеркало, обычную, скучную, да еще и с депрессией, зачем я вообще ее упомянула?
Тебе же сказали – ничему не удивляться. Тебя предупреждали, что будет непросто, вот он и задает вопросы, чтобы работать с таким же необычным, как он сам.
Держась руками за ободок унитаза, я заключила с собой сделку. Когда будет закрываться метро, я поеду домой. А до этого будь что будет.
* * *
Я вернулась к столу в момент беседы об актерах, которых собирались нанимать в какой-то проект. Игоря как будто бы подменили. Он смотрел на меня как на обычного человека, даже с какой-то легкой симпатией, будто ему стало интересно узнать меня поближе. Когда он обращался к Ане, его лицо менялось, они спорили, стоит ли звать известного актера М. на пробы, ведь предыдущие он уже провалил.
«…на кой черт он нужен, у него лицо деревянное… Скажите, Саша, вы не хотите поесть?»
После работы я не ужинала, поэтому утвердительно кивнула.
«Я чертовски голоден, – сказал Игорь. – Пойдемте, съедим по сосиске!»
Пока что ничего настораживающего не происходило. Мы оделись и втроем вышли на улицу. Резко подуло в шею, в висках загудело. Игорь шел впереди и улыбался, как счастливый ребенок. По Курфюрстендамм ехали редкие машины, и он все время оборачивался на нас, мол, идите быстрее. Страх и стеснение отступили, теперь стало просто интересно, что будет дальше.
«Знаю здесь прекрасное место», – сказал Игорь и ускорил шаг, переходя шесть полос наискосок.
Мимо пролетела машина.
«Аккуратнее, девочки!» – заорал он нам с другой стороны улицы.
Мы с Аней взялись за руки и тоже перебежали на его сторону.
«Пойдемте, мои хорошие, я вас сейчас угощу, – говорил он, хлопая себя по карманам, видимо, в поиске сигарет. – Пойдемте».
Мы подошли к закусочной с сосисками. Свет внутри был приглушен, как будто бы она вот-вот должна закрыться. Тетушка за прилавком, глядя на нас, постучала рукой по невидимым часам на запястье и нахмурила брови. Игорь наклонился к стойке и начал что-то быстро говорить по-немецки, и, слушая его, судя по всему, убедительную речь, она улыбнулась.
В такие закусочные обычно заходят только любопытные туристы, прочитавшие о культовости карривурста, и пьяненькие уставшие местные вроде нас. Игорь развернулся и принес две лодочки с нарезанными сосисками, плавающими в кетчупе. Как будто из-под полы он достал бутылку «Вдовы Клико» и три пластиковых стаканчика.
«Приятного аппетита, девочки», – сказал Игорь и разлил шампанское. Пузырьки взвивались вверх, как салют. Через ребристую матовую стенку стаканчика мелькали руки режиссера, резво маневрирующего деревянной шпажкой.
«Ешьте!!!! – грохотал голос Игоря. – Пейте!!!»
«Вдова Клико» оказалась очень газированной, и салют достиг моей головы. Наконец я почувствовала свои мокрые ботинки и замерзающие пальцы. Поесть, наверное, было бы неплохо. Даже умно.
Игорь оторвался от еды и сказал мне: «Ешь. Так будет лучше».
Я оглянулась и только тогда поняла, что Ани за столом нет. Она стояла в углу и разговаривала по телефону, отражая рождественские огоньки и мерцая как голограмма. Продавщица забегаловки погасила свет на прилавке, намекая, что нам пора выметаться.
«Подождите, – сказал Игорь женщине. – Водки нам».
«О нет, – подумала я. – Водка – это абсолютно точный, неминуемый пиздец».
В закусочной повсюду были зеркала. Мы словно оказались на еще одной съемочной площадке, и Игорь управлял происходящим согласно сценарию. Может быть, это реалити-шоу, и за стеклами, как в детективных сериалах, сидят люди, наблюдающие за нами. Женщина за прилавком – ведущая. Аня – второй режиссер. А я – хер знает, кто я. Вряд ли это все затевается ради меня. Скорее, для удовольствия режиссера.
Продавщица улыбнулась нам, как гадалка из моего воображения. Она все знала – про Игоря и про меня, про Аню, про этот вечер, про мое жгучее желание найти работу в кино и про то, как устроен мир. Она посмотрела на Игоря и твердо сказала: «Я закрываюсь».
Но достала три пластиковых стопки.
У Игоря зазвонил телефон.
«Закусывай», – приказал он и отвернулся. Я взяла стопку и пошла в уборную. Перед тем, как закрыть дверь, я услышала вопль продавщицы: «Имей совесть не блевать там!»
Я выплеснула водку в унитаз, и она слилась с водой из бачка так органично, как будто сама была оттуда.
Я бы и себя смыла в унитаз, потому что там мне самое место.
Не знаю, была ли я когда-нибудь такой пьяной и безумной одновременно, как в этот вечер. Самым мудрым было бы поехать домой и лечь спать. Я достала телефон. 00:12.
«Выливать ее было необязательно», – спокойно сказал Игорь и расплатился.
Продавщица погасила свет еще до того, как мы оттуда вышли. Холодный ветер снова ударил в лицо. Но если раньше порыв ветра мог бы меня отрезвить, то теперь он меня просто заморозил.
«Пойдем чаю попьем», – убедительно сказал режиссер.
Я знала, что чай меня не спасет, он только отсрочит тот ад, который ждет меня завтра. Ведь сегодня еще нужно было добраться домой, а завтра пойти на работу. Я отказалась и сказала, что чаю не хочу. Мне помогло бы снять ебучую мокрую обувь и лечь. И проспаться.
«Ну не откажешь же ты мне в чашке чая», – ласково сказал режиссер.
«Я далеко отсюда живу. Мне надо успеть на метро и домой».