Проект по дружбе

Глава 46

Женя

Никогда не думала, что мне может понравиться КВН. Мне казалось, это все настолько несерьезно, что и внимания не заслуживает. Но вот я уже с энтузиазмом бегаю на репетиции, выбираю одежду для выступления и пытаюсь балансировать между хобби и успеваемостью. Я ли это?

Ярик очень меня поддерживает. Ходит со мной на прогоны, когда может, или забирает после.

И это становится самым комфортным временем в моей жизни. Потому что, когда я возвращаюсь домой – там просто мрак. Отца нет, мама пьет вино и треплет меня морально. Допрашивает насчет оценок, все время язвит по поводу Шмелева. Я, если честно, едва справляюсь. Поэтому стараюсь проводить дома как можно меньше времени. В пятницу мы наконец встречаемся с отцом. Он уже сто раз переносил наш ужин, и я до последнего не верила, что он явится.

— Ярослав? – говорит папа, поднимаясь со своего места за столиком в углу нам навстречу, – очень приятно, Владимир.

— Взаимно, – Шмелев твердо пожимает ему руку.

Я волнуюсь. Была бы дома, металась бы по кухне и поправляла салатницы, но в ресторане это не представляется возможным.

— Пап, может, сразу что-то закажем?

— Кнопка, все хорошо, не нервничай, пожалуйста. Я взял на себя смелость сам сделать заказ.

Я послушно приземляюсь на стул. Смотрю на Ярика. Он выглядит непозволительно спокойным.

— Вы, значит, Ярослав, встречаетесь с моей дочерью? – интересуется папа, откидываясь на спинку стула.

— Встречаюсь.

— А фамилия у вас какая? – спрашивает, прищурившись.

— Шмелев.

И это простое слово вдруг производит странный эффект. Отец выразительно хмыкает, смотрит исподлобья. Взгляд мрачный, а улыбка становится кривой и неприятной. Такая реакция, очевидно, задевает Ярика, да и сама я не понимаю, чем это вызвано.

— Вам не нравится, как она звучит, – произносит Яр резко, – или вы знакомы с моими родителями?

— Знаком. Еще как.

— Расскажете?

— Нет ни малейшего желания, – папа крутит на блюдце полупустую кружку с кофе.

Я напряженно застываю на своем месте с ощущением, что надо мной сгустились грозовые тучи. Почти даже чувствую, как пахнет дождем, мокрой пылью и скандалом.

Накал немного сбивает официант, который приносит заказ и неловко шутит о погоде, будто прочитав мои мысли.

Через мучительные пять минут тишины, когда мои мужчины едят, а я хаотично перемещаю еду по тарелке, отец наконец снова заговаривает.

Уже мягче, но все равно с каким-то непонятным мне вызовом:

— Ладно, Ярослав, расскажите о себе.

Шмелев пожимает плечами:

— Даже не знаю, что. Работаю таргетологом, учусь. Живу с дедом. Дед у меня классный, тут поддеть даже не пытайтесь.

— Я и не собирался.

— Вот так сюрприз, – изгибает бровь Шмелев, отпивая лимонад.

Папа усмехается и интересуется будничным тоном:

— Какие планы на Женю?

— Жениться. Сейчас просить вашего благословения?

— Дерзить мне незачем, – отец направляет на Ярика вилку.

— Просто отзеркалил ваш тон.

Папа неодобрительно и обреченно вздыхает, но молчит. Как будто начал понимать, что не прав, но отступать не собирается.

— Послушайте, – вдруг произносит Ярик, отложив приборы, – я вижу, как Женина мама реагирует на наши отношения. Да и вы от меня не в восторге, судя по всему. Но я вашу дочь люблю и никогда не обижу. Может быть, только тем, что однажды забуду про какую-нибудь годовщину или вроде того.

Я застываю над своим салатом. Что он сказал? Глупо, так быть не может. Он бы признался в чувствах мне первой. Бред какой-то.

— Ладно, Шмелев Ярослав, – отец приглушенно смеется, – живи.

Не так я представляла их знакомство, конечно. Не то чтобы они должны были стать лучшими друзьями, но к такой токсичности я была не готова. Живи. Вот так подарок с барского плеча.

И, видимо, чтобы окончательно меня добить, Яр невозмутимо выдает:

— Женя говорила, что хотела бы жить с вами.

Я готова сквозь землю провалиться. Ну зачем?! Хватаю ртом воздух, как будто я одна из рыб в этом ресторане, которую вытащили из аквариума и шмякнули на стол.

— Я очень много работаю, – нехотя поясняет отец.

— Ей семнадцать, она найдет, чем себя занять.

— Вот именно, ей семнадцать, как я смогу контролировать ее на расстоянии?

— Если вы уедете, она будет жить с матерью тоже безо всякого контроля. Уверены, что это ей на пользу?

— А вот это уже совсем не твое дело, – папа наконец перестает высокопарно обращаться к Шмелеву на «вы», но я этому уже не рада.

— Эй, – вырывается у меня.

Отец и Ярик синхронно поворачиваются ко мне. Класс, хотя бы заметили, что я здесь, с ними за одним столом.

— Я еще тут, и я вас слышу, – напоминаю, перебегая взглядом от одного к другому.

— Извини, Кнопка.

— Извини, маленькая, – тут же сдает назад Яр.

— С мамой мне плохо. Это правда. Но не смертельно. Если вариантов нет, то проживу. Заставлять тебя, пап, брать на себя такую ответственность я не буду. И вообще это тупо, упрашивать не собираюсь. Я не кот, которого некуда пристроить.

— Жень, мы с тобой потом это еще обсудим, хорошо? – говорит папа. – Пусть все уладится сначала.

Я откидываюсь на спинку стула и напеваю про себя – «Приве-е-ет, ромашки».

В этот момент понимаю, что выросла. Мама и папа больше не видятся мне непоколебимой опорой и защитой. Я сама должна нести ответственность за себя, не нужно ждать, что кто-то придет и все решит.

Поэтому я вдруг подскакиваю и беру Шмелева за руку:

— Извини, пап. Нам надо идти.

— Жень!

— Прости, но мне не нравится общий тон беседы, – произношу ровно. – Лучше мы встретимся, когда все будут готовы к нормальному разговору, а не к подростковой ругани. Кстати, если не хочешь со мной жить, то лучше так и скажи, меня от слова «потом» уже тошнит.

Я тяну за собой Ярика. Тот что-то бубнит мне в спину про счет, который мы не оплатили. Но я игнорирую.

Кричу через плечо:

— Скажи маме, что все хорошо. И чтобы не лезла.

Выскакиваю на улицу и делаю глубокий вдох. Не знаю, правильно ли поступила, но находиться за столом было уже физически невыносимо.

— Жень, ты в порядке? – спрашивает Ярик, обнимая меня.

— Какой-то тупой вечер. Не понимаю, что у папы с настроением, он обычно не такой.

Отстраняюсь от Ярика, делаю пару шагов по крыльцу, берусь рукой за холодный поручень.

— Может, у него просто плохой день.

— А у тебя?

— Что?

— Тоже был плохой день? Что за агрессия, Яр?

— Так не я это начал, – оправдывается он.