Проект по дружбе

Глава 42

Женя

Когда вечером я, счастливая, возвращаюсь домой, то застаю там картину, которой не видела никогда в жизни.

Из колонки на кухне гремит музыка тридцатилетней давности. Я скидываю ботинки, иду на звук и вижу маму, которая танцует с бокалом в руке. Самозабвенно мотает головой из стороны в сторону, и сегодня ее укладка впервые не выглядит идеально. Делая очередной пируэт, она разворачивается и видит меня.

Кричит:

— А вот и моя девочка! Давай, зайка, присоединяйся!

Она что, пьяна?

Дело в том, что я никогда не видела маму пьяной. Она часто пьет вино дома, это утонченное зрелище не вызывает беспокойства, скорее умиротворяет. Обычно мама режет сыр, выкладывает на тарелку красивые крупные оливки и никогда не превышает свою норму в два бокала. Знаю, что с тетей Аленой в караоке или на даче они уходят в полный отрыв, но сама никогда этого не видела. А вот сегодня.. Это просто какой-то перформанс. Я останавливаюсь в дверях кухни и смотрю на нее, открыв рот. Даже не забочусь о том, как в этот момент выгляжу. На маме не ее обычный шелковый халатик, а спортивные штаны и топ. Бросаю взгляд ей за спину и понимаю, что она выпила точно больше двух бокалов, скорее, две бутылки. Это же очень много?

Песня тем временем сменяется, и мама взвизгивает совсем по-девчачьи:

— Это моя любимая! Давай, Женя, ну же!

Свободной рукой она хватает меня за кисть и дергает на себя. Делаю пару шагов и отрешенно наблюдаю, как вино выплескивается на пол, пока она подпрыгивает на месте. Пытается заставить двигаться и меня. Но я, как заторможенная, только переминаюсь с ноги на ногу и позволяю ей мотать моей рукой в воздухе.

Мама самозабвенно подпевает колонке, которая, наверное, офигевает от этой вечеринки еще сильнее меня:

— Привет, ромашки! Кидайте деньги, читайте книжки! Дурной мальчишка ушел, такая фишка.

Потом ставит бокал на стол и хватает меня уже двумя руками. И я подчиняюсь. Танцую с ней, кружусь на месте, переплетаю наши пальцы, прыгаю и трясу головой. Как будто сама пьянею. Смеюсь, не сдерживаясь. Чувствую такую любовь и нежность к ней, совсем как в детстве. Когда мама была самой важной, а я была самой лучшей для нее. Громко кричим с ней на два голоса, не заботясь о том, чтобы попадать в ноты:

— Я не буду тебя спасать, догонять, вспоминать, целовать! Меньше всего нужны мне твои камбэки!

Песня заканчивается, и, наклонившись, мама упирается лбом мне в грудную клетку. Обе смеемся.

— Класс! – она отстраняется и прижимает ладони к красным щекам.

— Мам, а что за тусовка внезапная?

Она снова берет бокал и делает два солидных глотка. Ловит большим пальцем капли вина, сбегающие из уголка губ.

— Захотелось расслабиться. Ох, ну теперь лирика пошла! – восклицает она, вслушиваясь в музыку, и напевает тихо: – Са-а-амолет легко меня уносит..

— А где папа? – интересуюсь беспечно и сразу же понимаю, что сделала что-то не то.

Ее лицо искажается так, как будто я пальцем залезла ей в свежую рану.

Мама делает еще один глоток и опускается на стул. Произносит с таким трагизмом в голосе, будто не на кухне сейчас, а на театральных подмостках:

— А папа от нас уходит, зайка.

Закусываю губу и сосредоточенно сдираю зубами кожу. Зачем она так говорит? Мне не шесть, эта информация не ранит меня совсем уж катастрофически. Но зачем она такговорит?

— В смысле?

То ли под влиянием вина, то ли из-за того, что я впряглась в разговор, мама окончательно перевоплощается в кинозвезду.

Закидывает ногу на ногу, взмахивает бокалом, снова щедро поливая наш многострадальный пол.

— Да, вот так. Наш папа от нас с тобой уходит. Сегодня подали на развод. Он больше с нами жить не хочет, видимо, не мог вытерпеть и лишнего дня.

— Зачем ты это делаешь? – спрашиваю и сама явственно слышу горечь в своем голосе.

— Зайка, ну он все решил. Не буду же я силой его удерживать.

Я выставляю вперед руку, пытаясь оборвать ее речь. Трясу головой. Потом хватаю со стола бутылку и делаю щедрый глоток прямо из горлышка. Закашливаюсь и сипло уточняю:

— Нет. Я не об этом.

— А о чем? – флегматично интересуется мама, никак не комментируя мое поглощение вина.

— Зачем ты говоришь, что он уходит от нас?

— А разве это не так?

Короткий обманчивый миг нашего единения тает, как мартовский снег. Она снова манипулирует, снова давит. Но теперь я это вижу и не собираюсь прогибаться.

— Не так. Он уходит от тебя. Мне жаль. Но использовать себя в вашей войне я не позволю.

— Зайка, нет никакой войны.

— Да, кроме той, которую ты сегодня начала. Он мой отец, и им останется. С детьми не разводятся, мам.

— Я ничего подобного и не утверждала.

— Как же, – невесело усмехаюсь я и сердито вытираю слезу, которая сбегает из правого глаза и катится по щеке.

Я бы тоже хотела так удрать сейчас.

Мама прослеживает этот мой жест и участливо складывает брови домиком. Это вызывает лишь вспышку раздражения. Почему нельзя быть искренней? Напейся, рыдай, кричи, что жизнь несправедлива! Даже это было бы лучше для меня.

— Я понимаю, что ты расстроена.

— Так это ты меня расстраиваешь, мам. Ваш развод – это ваше дело, меня вмешивать туда не надо.

Резко разворачиваюсь и наконец сбегаю. Иначе не смогу сладить со своими эмоциями. Единственный глоток сухого вина жжет горло и приятно греет желудок. Мой внезапный союзник в этой странной битве. Уже у себя в комнате я прислоняюсь спиной к закрытой двери и прикладываю пальцы к щекам – мокрые.

Разводятся. Боже мой. Что теперь будет?

Чувствую, что стремительно опускаюсь на дно. И дело не в том, что рушится наша семья. Она давно уже развалилась на куски. Я просто пытаюсь осознать, что эта новость может означать для меня. По всему выходит, что ничего хорошего.

Телефон вибрирует в заднем кармане джинсов и резко выдергивает меня в реальный мир. Рукавом вытираю нос и читаю сообщения, которые пропустила.

Я приближаю фото и вижу, что Де сидит в тачке бизнескласса, с чувством демонстрируя в окно Ярику свой средний палец. Несмотря на ужасное настроение, я громко смеюсь. Боже, этот дед просто потрясающий! Вытираю слезы, на этот раз выступившие от смеха.

Откидываюсь на спину на кровати. Бесконечную минуту просто пялюсь в потолок. Размеренно дышу, перебираю в голове наш с мамой разговор.

Потом беру телефон и пишу Ярику сообщение.

Не особенно понимая, что делаю, кидаю в рюкзак какието вещи типа белья и запасной футболки, а еще кладу свою рабочую тетрадь.