Страница 59 из 115
Глава 30
Женя
Мы выходим из такси, но Яр тянет меня за руку в сторону от подъезда.
— Ты куда?
— Зайдем в магазин?
— За попкорном?! – кричу возмущенно, чем очень его веселю.
— Возьмем, что захочешь, – он смеется, – но и попкорн тоже!
В супермаркете метем с полок все подряд. Я беру сухофрукты, печенье без сахара, а Яр каждый раз доказывает мне, что это тоже далеко от правильного питания, но все равно закидывает в корзину. Туда же отправляются попкорн, яблоки, крекеры, зефир, горький шоколад, арахис, минералка и крафтовый лимонад.
На кассе я приподнимаюсь на цыпочки и шепчу:
— Как будто мы собираемся кормить одну огромную беременную женщину.
Яр давится смешком и закрывает лицо ладонью. Берет с полки у кассы киндер-сюрприз и тихо поясняет:
— Тогда это для ее будущего ребенка.
Хихикаем как два дурака и хитро переглядываемся, пока кассир пробивает наши покупки. Ярик снова проворно успевает оттолкнуть мою руку с банковской картой и прислоняет свою. Недовольно ворчу себе под нос, потому что он весь вечер не позволял мне платить, и я чувствую себя немного неловко. Он игнорирует, складывает все по пакетам и невозмутимо выходит на улицу. Тороплюсь за Шмелевым и на крыльце поскальзываюсь.
— Гольцман!
— Все в порядке! – смеюсь, схватившись за поручень и собирая вместе ноги. – Живая!
— Господи, тебя из рук выпускать нельзя, покалечишься.
— Так не выпускай, – выдаю с какими-то несвойственными для меня игривыми нотками.
Тут же смутившись, припускаю вперед, к своему подъезду.
— Женя, не убейся!
Подтверждая его слова, тут же снова скольжу по обледеневшему асфальту. Взрываемся хохотом уже вместе.
Дома Ярик разувается и спрашивает:
— Родители еще в командировке?
— Папа да, а мама сегодня вернулась.
Смотрю, как он напряженно озирается, и смеюсь:
— Она не приедет. Мама очень редко отдыхает, но метко. Особенно если с тетей Аленой. Вечно уезжают то в караоке, то к ней на дачу. Ну, это не совсем дача, конечно, если ты представил деревянный домик и кривой мангал. Загородный дом тут недалеко. Бассейн, сауна, все такое.
Ловлю себя на том, что начинаю много болтать. То ли нервничаю, то ли, наоборот, чувствую себя с Яриком комфортно.
Тихонько выдыхаю. Нашариваю на стене выключатель, чтобы зажечь верхний свет, потому что пока коридор освещен только небольшим светильником.
Шмелев ловит меня за руку и сжимает пальцы. Говорит:
— Не включай.
— Почему? – в полумраке смотрю ему в глаза и словно вязну в них.
— Как будто в нашем случае свет все портит.
— Ярик, – произношу максимально ласково и свободной рукой касаюсь его подбородка, – в нашем случае мы сами все портим.
Потом все-таки включаю свет и ободряюще ему улыбаюсь. Потому что в этот момент он выглядит даже более беззащитным, чем я. Забираю пакеты и иду на кухню.
Кричу оттуда:
— Готов смотреть романтическую комедию?
— Всегда готов, Гольцман. Если уж ты рыдала над финалом «Логана», то и я смогу найти для себя что-то в твоих сопливых киношках.
— Эй! Не обижай мои фильмы, – и добавляю уже тише, – ты видел, что я рыдала?
Яр становится рядом и тоже начинает раскладывать наши запасы по мискам:
— Я же не слепой.
— Я старалась сдерживаться.
— Это я тоже видел.
Я открываю микроволновку и выставляю вперед ладони:
— Яр!
Он кидает мне упаковку попкорна, я ловлю ее, закидываю в печку, выставляю таймер.
— Ничего себе, поймала! А я думал, с твоей координацией сейчас будет какой-то почти комедийный этюд, – он смешно изображает, как я сегодня поскользнулась.
Смеюсь, но качаю головой:
— Браво, Ярик! Чего в актерское не пошел?
— Мой талант раскрывается, только когда тебя передразниваю, – он подходит и щелкает меня по носу, наклоняясь за подносом.
На секунду перестаю дышать, когда он касается плечом моей груди. Боже. Почему так каждый раз, когда он близко?
Яр отходит, и наваждение отпускает. Выдыхаю, стараясь делать это не шумно. Надо взять себя в руки. Кому только это надо?
Раскладываем все на подносе, а то, что не поместилось, я беру в руки. Идем ко мне в комнату.
— О, Рекс! – радостно восклицает Яр, когда я включаю свет, и мы видим кота, который с комфортом развалился посреди кровати.
Рекс щурится от яркого света и окидывает нас таким недовольным взглядом, каким умеют смотреть только коты.
— Скучал, засранец? – сюсюкает Шмелев, прихватывая кота за холку.
— Он не успел, вы только утром виделись, – замечаю я.
— А ты?
Достаю ноутбук и пытаюсь сделать вид, что ничего не поняла:
— Что?
— Ты скучала по мне, Жень?
Усаживаюсь на кровать и излишне увлеченно склоняюсь над клавиатурой. Бормочу:
— Мы тоже виделись утром.
— Это не отменяет вопрос.
Яр садится рядом и пытается поймать мой взгляд. Сдаюсь и поворачиваюсь к нему.
Говорю с ноткой агрессии:
— Да.
Яр улыбается, снова обескураживая меня своими ямочками:
— Я тоже.
А потом тут же темнеет лицом и отворачивается. Я ловлю пальцами его подбородок и разворачиваю обратно:
— Яр?
В груди снова закручиваются вибрирующие трепетные воронки. Его серые глаза, которые он наконец перестает прятать, заставляют меня дрожать. Почему сейчас? Что раньше было не так?
— Еще я очень ревновал.
Воронки рассыпаются маленькими беспокойными птичками.
— Незачем. Я с ним дружила.
— Ты же понимаешь, что это не так работает?
Неуверенно киваю. Честно говоря, я понятия не имею, как это все работает. Каждый шаг – прыжок в неизвестность. Лечу, барахтаюсь, куда-то тыкаюсь, уже весь лоб сбила.
Перевожу взгляд на ноутбук и с большим вниманием выбираю фильм.
Шмелев чем-то шуршит, а потом подносит попкорн к моим губам. Отстраняюсь и мотаю головой:
— Не хочу.
— Женя, – тянет он предостерегающе.
— Ты меня на убой откармливаешь?
— А ну ешь.
Хмурюсь, но слушаюсь и открываю рот.
— Умница, – резюмирует он беспечно. – Выбрала фильм?
Киваю, ставлю ноутбук подальше, тянусь за подносом с едой. Яр перехватывает мою руку и дергает на себя. Не удержав равновесия, я заваливаюсь на него сверху.
— Ярик! – пищу сдавленно.
Он ухмыляется и кладет руки мне на поясницу:
— Ты такая неловкая, Жень. Все время падаешь.
— Отпусти, ты ненормальный!
— Так я не держу, – сообщает он приглушенно и целует меня в нос. Перекатывает меня и устраивает у себя под боком.
Не сдержавшись, я смеюсь и прячу лицо у него на груди. Слышу, что и он смеется тоже.