Проект по дружбе

Глава 27

Женя

Утром я открываю глаза и вижу, что Ярик уже не спит. Наблюдает за мной.

— Привет, – говорю скрипучим ото сна голосом и тут же заливаюсь краской.

Черт, как на государственном уровне запретить коже краснеть, это же просто невыносимо!

— Привет, – отвечает он серьезно.

Я откашливаюсь:

— Давно не спишь?

— Не очень.

— Все в порядке? – спрашиваю с подозрением.

Он молчит. Изучает меня с таким вниманием, что становится не по себе. Тревога подкрадывается ко мне гораздо тише, чем Рекс ночью, и сворачивается за ребрами клубочком.

— Пойду умоюсь, – говорит Ярик нейтральным тоном, от которого меня просто оторопь берет.

Потом он перекатывается и ловко спрыгивает на пол. Уходит из комнаты. А я остаюсь лежать в своей постели, чувствуя острое одиночество. Все должно было быть не так. Мы целовались несколько часов, были так близко, говорили о важных вещах, Ярик даже рассказал мне о маме! После такого не отвечают деревянным тоном и не сбегают из комнаты! Бред.

Что теперь мне думать? Что это значит? Как себя вести? Что делать с проектом? Какое мне теперь вообще дело до этого идиотского проекта? Боже мой! Что делать?! Что мне, мать вашу, делать?!

Чувствую, как внутри нарастает паника. Вытягиваюсь на постели солдатиком и прикрываю глаза. Дышу, беспорядочно подсчитывая дыхание. Никакую технику не использую, просто считаю и дышу, пытаясь выровняться интуитивно. Странным образом это успокаивает.

Когда эмоциональная буря отступает, беру в руки телефон. Странно, что он лежит там, откуда только что встал Яр. Не спал же он на нем всю ночь?

Необычное предчувствие покалывает затылок. Я открываю мессенджер и захожу в диалог с Долиным. Последние несколько сообщений, которых я не видела, тем не менее значатся прочитанными.

Черт. Господи. Не знаю, кого поминать, чтобы помогли мне. Неловко барахтаюсь в сбитой простыне и наконец встаю с кровати. Выбегаю в коридор и замираю взглядом на входной двери. В квартире тишина. Ну вот и все.

И вдруг слышу, как в кухне открывается кран.

Торопливо стучу пятками на источник звука. Поворачиваю из-за угла и вижу Ярика, который разбирается с кофемашиной.

— Ты не ушел? – на эмоциях выдаю неожиданно искренне.

— Я хотел, – говорит он, выискивая по шкафам кружку, – но подумал, что это будет слишком трагично.

— Ты читал мои сообщения?

— Читал, – отвечает он откровенно, но все еще не смотрит мне в глаза.

— Зачем?

Ярик хлопает дверцей шкафчика и склоняется над столешницей. Замирает. И я молчу. Все еще пытаюсь справиться с радостью от того, что он остался.

— Извини. Просто не сдержался, – он поворачивается ко мне, – ты пойдешь?

— Ярик.

— Ты пойдешь? С ним.

Я подхожу ближе и упираюсь ладонью в столешницу рядом с кофемашиной.

— Яр, послушай, пожалуйста. Мы с Долиным дружим.

— Ты уверена, что он с тобой тоже дружит?

— Конечно! – горячо отзываюсь я, все еще пытаясь поймать его взгляд.

— Ты сообщения внимательно прочитала?

— Яр, ты это вообще к чему?

— Жень! – он отшвыривает в сторону капсулу с кофе.

— Что?

— Ничего. Не хочу сейчас ругаться.

Шмелев достает новую капсулу и кладет в кофемашину. Она тут же начинает сосредоточенно гудеть.

— Я тоже не хочу. Но ты же видел, что я ему еще не ответила?

Ярик берет кружку с готовым напитком и садится за стол:

— Видел. Потому что ты и сообщений не читала.

— Ярик..

Он тем временем невозмутимо отпивает кофе. Лицо – маска. Ничего не прочесть.

— Яр, – я сажусь напротив и машинально приглаживаю волосы, – мы с Антоном дружим. Если мы с тобой.. Если.. Не важно, суть в том, что я не могу перестать с ним дружить просто потому, что это кому-то не нравится.

В коридоре звонит домофон, и я бегу, чтобы открыть дверь. Спрашивать, кто это, бесполезно. Вместо ответа услышу только шипение. Так что автоматически жму на кнопку. А сама паникую. Мама? Она бы не стала звонить. Папа? Да и он тоже. А вдруг кто-то из них забыл ключи? Как я объясню, что у меня дома делает парень? Дрожащими руками открываю дверь квартиры и сразу иду в общий коридор, отпирая дверь и там.

Из лифта ко мне шагает молоденькая девушка. В одной руке букет хризантем, в другой она комкает упаковочную бумагу.

— Евгения?

Я киваю, заторможенно разглядывая цветы. Девушка не церемонится, втискивает мне в руки букет и заскакивает обратно в лифт.

Долгие мгновения я стою на месте и смотрю на цветы. Это мои любимые. Потому что похожи на ромашки и всегда напоминают мне о весне. Кто мог об этом знать? Долин?

Я возвращаюсь домой, держа букет на вытянутых руках.

— С праздником, Жень, – вдруг выдает Шмелев.

— Чего?

— Международный женский день. Ты забыла?

— Я забыла, – тихо отвечаю я. – Это ты?

— Это я.

Не хочу выглядеть слишком кинематографично, но на эмоциях роняю букет на пол и влетаю в грудную клетку Ярику, крепко обхватывая его руками.

— Спасибо, – бормочу ему в шею.

— Жень, это просто цветы. Тебе разве до этого не дарили?

— Нет.

— А Долин?

— Заткнись, – выдыхаю я и сильнее сжимаю руки вокруг его грудной клетки.

— Но это еще не все подарки.

Я отстраняюсь и смотрю на загадочную улыбку Ярика. Хмурюсь, не понимая, о чем он.

Шмелев отстраняется, но все еще держит меня за руку. Идет спиной назад по моему коридору. Потом отпускает меня и бежит.

— Ярик! – кричу, смеясь, – ты куда?!

— Угадай! – раздается из моей комнаты.

И когда я забегаю внутрь, то вижу, что он хватает мои «умные» весы и сует их под свою толстовку.

— Вот мой подарок, Гольцман. Это я забираю с собой.

— Ты не в себе?

— О, поверь мне, я очень сильно в себе. Так же сильно, как и ты, пока собираешься на свидание с Долиным.

В ту же секунду вспыхиваю праведным гневом. Почему он решил, что может управлять моей жизнью? Мне что, мамы мало? Как будто я сама по себе недостаточно хорошая.

Пытаюсь отнять весы, но Яр без усилий отбрасывает мои руки от себя.

После недолгой борьбы выкрикиваю:

— Ты сумасшедший, понятно?!

Он все еще смеется и не понимает перемены моего настроения:

— А ты?

— И я тоже, – выдаю максимально зло. – Пошел вон. Забирай весы и все свое самодовольство! Мне это не нужно! Мне руководителей хватает, ясно?!

В секунду Яр бледнеет. Вижу его желваки, которые сначала застывают, а потом отправляются в пляс. Плевать. Кто дал ему право?

Он разворачивается и направляется к выходу. Быстро обувается, не выпуская из рук весы, и уходит, хлопнув дверью.