Страница 101 из 115
Глава 51
Женя
Сосредотачиваясь, усаживаюсь рядом с Вадиком перед его ноутом. Смотрю в монитор, но все вкладки свернуты. Тогда я перевожу вопросительный взгляд на него.
— Смотри, – начинает он и сразу же замолкает.
— Тит, – произносит Ярик строго, интонацией подгоняя друга.
— Да, сори. Короче, пабликов три.
Не сдержавшись, я в шоке округляю глаза:
— Три?! Я видела только один.
— Скорее всего, самый жесткий. В общем, один из них собирает сплетни всех студентов колледжа, это такое большое болото, его админит чувак из группы Долина.
— Чего? – встревает Антон удивленно.
— Того, – Ктитарев разворачивает ноут к себе, быстро открывает страницу парня, которого я действительно иногда видела рядом с Долей, – вот, Воронцов Андрей, знаешь такого?
Антон сжимает зубы до выступивших желваков и мрачно отвечает:
— Знаю.
— Ну он-то самый безобидный. Просто, особо не разбираясь, постит всякую фигню, которую предлагают такие же дураки, как и он. Дальше. Второй паблик самый жесткий. Его, наверное, ты и видела. Там малолетние идиотки, которые по нашему Пчелкину умирают, вообразили себя папарацци. Там свой админ. Пчелиная матка. Такой вот каламбур. Все фотки собирала, что-то сама копала и подписи якобы саркастичные выдумывала. Вика Язова, – тут Вадик выразительно хмыкает, – знакома?
Ощутимая дрожь отвращения катится от затылка ниже, приводя в движение плечи. Меня передергивает. Вот же стерва.
Ярик закрывает лицо ладонями и шумно переводит дыхание. Потом хватает меня за руку, стискивает до боли.
— Жень, прости!
— Яр, все в порядке. Не за что извиняться.
Он снова закрывается руками и неразборчиво бормочет матерные ругательства. Я морщусь. Опять поворачиваюсь к Титу:
— А третий?
— А третий недавно создали. Никаких подписей, только фотки, – парень смущается, отводит взгляд в сторону, но потом прямо смотрит мне в глаза и поясняет, – старые, школьные. И Язова с Воронцовым радостно это все репостили.
— Кто там админ? – спрашиваю, в очередной раз выпрямляя спину, как будто это самое важное в жизни.
Тит снова поворачивает ноутбук к себе, быстро скользит по тачпаду. Разворачивает экран ко мне. Фотографию на аватарке я знаю. Она стоит у мамы во всех мессенджерах и социальных сетях.
Я прикусываю губу и будто глохну. Весь мир ощущается как сквозь толстый слой ваты. Моя душа съеживается и забивается в самый дальний уголок сознания. Наверное, чтобы оградить себя от потрясения. Потрясения ли? Разве я не понимала, что мама хочет воспользоваться моей слабостью и вернуть себе контроль над моей жизнью? Когда только это стало для нее так важно? Все эти годы она незаметно поддавливала. Я должна была посещать миллион секций, получать хорошие оценки, быть популярной. С последним в школе откровенно не заладилось. После скандала с фотографиями давление стало более ощутимым. Я не заметила, как мама стала руководить каждым моим шагом, мне было не до того. Дрейфовала, как медуза, просто подчиняясь течению. Может, ей окончательно сорвало крышу после того, как папа настоял на разводе? Захотела вернуть себе контроль хотя бы над чем-то. А тут так совпало, что именно в этот момент я начала отрываться от нее. Так?
Осоловевшим взглядом я обвожу лица ребят. Как поразному и все же удивительно похоже читается шок в их глазах!
Открываю рот и говорю совсем не то, что собиралась:
— Это хоть сложно было узнать? Не хочу думать, что моя мать совсем уж идиотка. Она же юрист. Неужели не понимала?
— Юрист, но не хакер же, – тихо отвечает Ктитарев.
Шмелев по привычке запускает руку в волосы:
— Так и ты не хакер, Тит.
— Не очень сложно. Есть пара способов. Если один не сработает, так второй или третий. Наверное, она просто не подумала. Наши родители как-то иначе относятся к технологиям.
Долин упирается кулаком в лоб и прикрывает глаза. Он мою маму знал лучше остальных, кажется, ему от этой информации почти так же больно, как и мне. Он произносит:
— Твою ма-а-ать. Ну IT-колледж ведь. Как же надо было отчаяться, чтобы настолько не подумать?
А я вдруг улыбаюсь. Удивление на их лицах достигает апогея.
Фыркаю сквозь сжатые губы. Слюни мелкими брызгами летят прямо в лицо Антону, и он морщится. Тогда я хлопаю ладонью по столу и громко хохочу.
— Прости! – выдавливаю, как только получается вдохнуть.
Он утирается рукавом и издает нервный смешок. Я же смеюсь и смеюсь, мышцы лица сводит, ребра болят, я склоняюсь ниже и упираюсь лбом в стол. Боже, как же это смешно! Обожаю, обожаю свою жизнь! Моя мама слила позорные фотографии в сеть, чтобы заставить меня сменить колледж. Браво!
Мой смех резко обрывается, как будто я весь запас израсходовала. Так и сижу молча, скрючившись, прислонившись лбом к прохладной столешнице.
Кто-то гладит меня по спине. Медленно, очень аккуратно. Знаю, что это Ярик. Ни на кого больше мое тело так не отзывается. Теплом, мелкой дрожью, сладким волнением.
Я разгибаюсь и беру свой телефон, открываю диалог с папой, записываю ему голосовое:
— Пап, проблем с опекой у тебя не будет, я сейчас скрины отправлю. Ты там разберись, как их лучше оформить, чтобы к делу приложить. Я скину телефон друга, который тебе подскажет, если что, как он это все узнал.
Откладываю телефон и жестом показываю Вадику, чтобы отправил мне все. Откидываюсь на спинку стула.
Боюсь даже мельком заглядывать внутрь себя, потому что сейчас там такой пугающий штиль, который ничего хорошего не обещает.
— Жень, – зовет тихо Шмелев.
Поворачиваюсь к нему и внимательно смотрю в серые глаза. Красивый какой. Даже удивительно. Приподнимаю вверх только один уголок губ, на второй пока не хватает сил.
— Все в порядке, – а потом добавляю, чуть подумав, – будет.
Он прикладывает ладонь к моей щеке, а я склоняю голову, с благодарностью принимая ласку.
А потом сообщаю:
— Мне нужны очки.
— Что?
— Очки. Я плохо вижу. Линзы не могу носить, но думала, из-за очков меня будут дразнить, как в школе. Оказалось, дело не в этом. Выберешь со мной?
Ярик настороженно кивает.
Я подаюсь к нему и быстро целую в губы. Острая вспышка удовольствия – и я понимаю, что ни о чем не жалею. Если такую цену нужно было заплатить за свое перерождение и отношения с Яриком, то пусть.
— Во сколько сегодня репетиция? – спрашиваю у Долина.
— Репетиция?
— Завтра же кубок. Вы сегодня разве не собираетесь?
— Собираемся, – кивает он как болванчик.
— Доля, не беси меня. Вы же не нашли мне замену?
— Нет, – он хмурится, – думали сегодня на сборе этим заняться. Я не ожидал, что ты захочешь выступать.