Страница 54 из 112
Вот оно, мелькнуло в голове у Сони. Всю жизнь она провела, сгруппировавшись в ожидании смутной, но в любую секунду готовой разразиться катастрофы, чего-то страшного и пока неопределённого, уже сгущающегося вокруг, предназначенного специально для неё. Она изо всех сил готовилась, боялась заранее, ставя сразу на всё – на затаившуюся в теле злокачественную опухоль, на аварию, или теракт, или природный катаклизм, или сосульку, которая сорвётся с крыши, чтобы проломить именно её голову. Непредсказуемый, враждебный и изобретательный мир вокруг был под завязку набит кошмарами, как мешок Деда Мороза – подарками, потому Соня не читала новости и просила маму с папой выключать телевизор, если она заходит к ним в комнату. Оставалось только ждать, когда наконец разразится её персональная катастрофа. И ещё внутри с самого детства теплилась суеверная надежда, что если она хорошенько отбоится заранее, то неизбежный ужас окажется чуть слабее, а может, даже немного отодвинется во времени.
А теперь страшное наконец случилось. Смутное и неопределённое даже в своём итоговом варианте. Больше Соне бояться было нечего. Она, конечно, ощущала и волнение, и тревогу – в первую очередь за родителей, особенно за папу, от которого остался только голос, и даже любопытство – надо же выяснить, что всё-таки с ними произошло. Но ледяной ёж под ребрами втянул свои иголки и исчез, а Соня наконец смогла вздохнуть свободно.
Мама отняла руку от лица, которое оказалось раскрасневшимся не то от еле сдерживаемого плача, не то от стыда, и сердито пробормотала:
– Квантовая запутанность, Мёбиус… Чушь какая, госсподи!
– Так, Марин, слушай сюда, – объявил вернувшийся папа. – Надо в МЧС звонить или в ментовку, пока телефоны не сели.
– А что мы им скажем? – замялась мама.
– Что мы в дачном посёлке заблудились и не можем друг друга найти, – опять влезла в разговор Соня. – Они сразу вертолёты пришлют и собак.
– Софико, ну сколько можно тебя просить – помолчи, пожалуйста!
– Пап, – Соня склонилась над телефоном в маминой руке, секунду помедлила, а потом всё-таки решилась – так давно хотела это сказать, да и вдруг… вдруг иной возможности уже не представится: – Пожалуйста, не называй меня больше Софико. Мне не нравится, и это давно уже не смешно.
– Х-хорошо, – с каким-то немного обиженным удивлением согласился папа. – Только, Соф… Сонь, ну не мешайся ты. Ты же взрослая девица, не понимаешь, что ли…
– Понимаю, понимаю, – закивала Соня и поспешно отошла в сторону.
Таинственная чертовщина, тревога и любопытство, необъяснимая безвыходность положения – всё это тоже ненадолго отступило перед новым чувством. Победа. Соня победила папу. Жаль, что только сейчас, когда его даже обнять нельзя в благодарность за понимание…
– Так, – сказал папа. – Отставить панику. Идём по соседям. Не откроют или… не знаю… будем в ментовку звонить.
Или не увидят нас, подумала Соня.
– Мы по Широкой пойдем, а ты давай по соседней, – с готовностью поддержала мама и толкнула Соню в плечо: – Сонь, дуй к Наталье Петровне, а я – к Зубаревым.
Соня осталась на месте, переминаясь с ноги на ногу. Её броня уверенности, такая крепкая поначалу – наверное, с непривычки, – словно начала таять, из-под лат проступала мягкая байка.
– Ну это… неудобно же к людям ломиться среди ночи… Давай вместе?
Мама откинула со лба мокрые от пота волосы.
– Сонь, ты с ума сошла? Чёрт-те что происходит, а ты соседей стесняешься?! Бегом! Одна нога здесь, другая – там! Или ты у меня сейчас огребёшь, ей-богу!
А ты спасателям звонить постеснялась, мысленно ответила ей Соня. И вообще, зачем по соседям идти, как будто они что-то знают, а может, тут и нет больше никого, а может, нас теперь только по телефону слышно. По телефону…
Соня остановилась, разблокировала экран и нашла в немногочисленных контактах ту самую подругу-татуировщицу. Вот ей среди ночи точно можно позвонить, наверняка не разбудишь, она сама себя “ночным жителем” называет.
– Абонент не отвечает, – сообщил бодрый женский голос после бесконечной череды гудков. – Вы можете…
Соня сбросила звонок, несколько секунд озадаченно смотрела на экран, а потом направилась к калитке, за которой обитала пожилая физкультурница Наталья Петровна, ежеутренне совершавшая моцион по улицам посёлка с палками для скандинавской ходьбы.
Соня толкнула калитку – стучать было всё-таки неловко, – под пальцами хрупнуло прохладное и плотное. Она подсветила фонариком и обнаружила, что калитка заперта на замок, из которого торчит пучок восковых стеблей с поникшими колокольчиками. Соня молча вырвала их, бросила на землю и долго, с остервенением топтала.
В следующей даче тоже никто не включил свет, не вышел на крыльцо, хотя Соня отбила кулаки о ворота и даже приоткрыла калитку, прошла немного по тёмному тихому участку и робко, но довольно громко позвала:
– Эй, есть кто дома? Это Соня, из пятой дачи!..
А из-под забора напротив не высунула, как обычно, перепачканный в земле нос пегая дворняга, любившая выжидать какое-то время, а потом пугать проходящих мимо дачников внезапным лаем. Соня не знала, как зовут её хозяев, но и в их ворота постучалась, даже потрясла, вцепившись в прутья, запертую калитку. Ямка, которую дворняга выкопала для своего любимого развлечения под низким забором, была на месте, но на участке стояла полная тишина.
Соня быстро зашагала к соседнему участку, а когда почувствовала под ногами знакомое сочное хрупанье – побежала, стараясь не смотреть вниз, чтобы не видеть заросли белёсых стеблей. Уединённицы тем временем проклёвывались среди травы бесшумно и торопливо, раскрывали полупрозрачные колокольчики цветов, тянулись тонкими восковыми пальцами к Сониным кроссовкам, льнули к подошвам… Или Соне это мерещилось, она уже не очень отличала воображаемое от действительного. Руки болели, перед глазами плыло, но она продолжала стучаться, звать хоть кого-нибудь осипшим голосом, забегать на те участки, где калитки оказывались открытыми, один раз даже кинула горсть земли в окно безмолвной дачи.
Соня слышала, как вдалеке, уже приближаясь к концу улицы, точно так же ломится к соседям мама, бьётся упорно и монотонно, как мотылёк о фонарь, кричит: “Откройте, пожалуйста! Кто-нибудь! Э-эй!” – а потом, уже папе в трубку: “Без толку! А тебе кто-нибудь открыл?..”
Наконец стук прекратился, и мама позвала:
– Соня! Со-ня-я!