Страница 82 из 108
Глава 44
Маша
Быть подростком очень сложно. Но есть особенная прелесть в том, что в этом возрасте мы только выбираем свои ориентиры. Можем все подвергать сомнению, примерять на себя жизненные установки, пробовать все подряд. Крайне просто оступиться, но, если удержишься, сможешь по-настоящему стать кем-то.
Обо всем этом я думаю, пока иду к турнику в спортзале. Уроки закончились, Гордей ушел сдавать историю, а я сюда, на верную смерть. Ладно, шучу. Никто не умрет, если я не сдам физкультуру. Аттестат важен, конечно, но я вдруг поняла, что есть вещи гораздо более значимые. Теперь я почти уверена, что смогу это объяснить и папе тоже.
— Гордеева, – говорит Лиана Адамовна, помечая что-то в блокноте, – будь добра, быстрее передвигайся, мне нужно домой.
Я молчу. Задираю голову и смотрю на перекладину. Сомневаюсь, что смогу это сделать. Только что я сдала отжимания, и в руках, кажется, совсем не осталось сил.
А потом вдруг спрашиваю:
— Я вам не нравлюсь?
— Что? – отзывается физручка насмешливо, поднимая голову.
— Я вам не нравлюсь, да?
Лиана сначала хмурится, а затем снова утыкается в свой блокнот. Мне кажется, что в действительности ей нечего там писать, она просто сбегает от меня.
— Подтягивания, – буркает она.
— Они не определяют человека, – упрямо проговариваю с вызовом.
— Они определяют его оценку по физкультуре. Вперед.
Я вздыхаю и закусываю губу, сжимаю зубы до ощущения легкой боли, и вспоминаю, чему меня учил Гордей. На секунду мне кажется, что я сошла с ума и слышу его голос в своей голове, но, обернувшись, вижу, как мой парень заходит в зал:
— Давай на характере, Рыжик.
Дурачок, неужели уже сам все сдал? Но я улыбаюсь и облегченно выдыхаю. При одном взгляде на него тело наполняется приятным теплом, а уверенность в собственных силах растет в геометрической прогрессии.
— Наумов, не в ту дверь зашел? – интересуется Лиана Адамовна иронично.
— Я Машу подожду.
— Подожди в коридоре.
Он ухмыляется и поправляет челку. Пожимает плечами:
— А я хочу здесь.
И усаживается на ближайшую скамейку с наглым и одновременно беспечным видом. Лиана глубоко вдыхает и задерживает воздух в легких. Потом разворачивается ко мне и рявкает:
— Гордеева! Подтягивания!
Я подпрыгиваю и хватаюсь за перекладину. Берусь поудобнее и поднимаю вес собственного тела на выдохе. Стараюсь делать все правильно по технике, не забывая про дыхание, и физручка отсчитывает:
— Один.
Опускаясь вниз, ликую. Получается! Я не безнадежна! Я почти профессиональный спортсмен и стопроцентная отличница! Потом снова напрягаю руки и перечисляю про себя – широчайшие мышцы спины, трапециевидные мышцы, плечевая зона, бицепсы. Вот что нужно задействовать, чтобы получить пятерку. Но, когда в наивысшей точке я вздергиваю подбородок, то слышу издевательское:
— Все еще один. Недостаточно высоко.
У меня руки огнем горят, и, судя по ощущениям, я вся красная и потная, а она просто не засчитала?! Чувствую волну гнева, которая поднимается откуда-то изнутри и застилает глаза. Дыхание сбивается, и уже мне не помогает, но я делаю рывок, чтобы снова себя поднять. На что слышу:
— Один, Гордеева. Не разогнула локти.
— Вы издеваетесь?! – рычит Наумов, вскакивая на ноги.
Все мое тело трясется, когда я пытаюсь подтянуться еще раз. Перестаю дышать, сжимаю зубы, напрягаю те мышцы, которые еще готовы мне отозваться, но, конечно, до нужной точки не дотягиваю. Со стоном отпускаю себя и спрыгиваю на пол. Тяжело дыша, смотрю на свои красные ладони, на которых вижу белые полосы там, где перекладина зажала кожу. Потом перевожу взгляд на физручку.
Она говорит:
— Не сдала.
Краем глаза замечаю, как Наумов широким шагом приближается к нам, но делаю предупреждающий жест рукой, чтобы он за меня не впрягался.
Спрашиваю:
— Серьезно?
— Вполне. Уговор был на все нормативы. В аттестате останется тройка.
— Я сдала вам то, что другие девочки не делали!
Лиана вытягивает губы трубочкой, глядя в свой проклятый блокнот, а потом наконец удостаивает взглядом и меня, повторяя:
— Уговор был на все нормативы.
У меня же вылетает неожиданный смешок. Я улыбаюсь:
— Вообще без проблем. Знаете что? Обожаю свою тройку по физкультуре! Я ей горжусь. И всем буду рассказывать, что женщина, которая вообще не должна работать с детьми, просто захотела испортить мне аттестат, чтобы почувствовать власть.
Складываю руки на груди и наблюдаю за тем, как физручка сжимает и без того тонкие губы. Как крылья ее носа дергаются, а лицо на секунду искажается какой-то неприятной эмоцией.
Она кивает в сторону двери:
— На выход.
— Благодарю, мне тоже очень хочется уйти. Думала, не попросите.
Прохожу мимо, намеренно задевая ее плечом, и беру Наумова за руку. Пока мы шагаем к двери в ногу, он поворачивает голову, чтобы докинуть:
— Кстати, когда вы на уроках пацанов фоткаете, все это видят.
Прикладываю свободную ладонь ко рту, чтобы заглушить нервный смех.
— Гордый, – говорю с укоризной уже в коридоре.
— Да что? Ее вообще уволить нужно.
— Согласна. Подождешь тут, пока я переоденусь?
— А что, посмотреть нельзя? – удивляется он вполне искренне.
Я улыбаюсь, глядя на него. Рада, что прошлый вечер нас не сломал. Вот уже вернулись его фирменные шуточки и намеки.
Гордей думает, что я видела его слабым и больным. Я же считаю его невероятно сильным и мужественным. Почти несокрушимым. Надеюсь, что со временем смогу ему это объяснить так, чтобы он поверил.
— Обязательно посмотришь, Наумов. Но не сегодня.
— Черт.. Начало фразы было намного лучше окончания.
— Ты сдал историю?
Гордей отпускает мою руку, чтобы достать из широких джинсов свой телефон. Бегает пальцем по экрану и демонстрирует мне электронный дневник:
— Никогда еще я не был таким примерным учеником.
— А мне еще никогда не было так плевать на тройку.
Наумов хмыкает и наклоняется ко мне, чтобы нежно коснуться моих губ своими. Колючие мурашки тут же обсыпают мою кожу. Он целует так бережно, так сладко.
А потом шепчет:
— Выходит, я все-таки тебя испортил, Рыжая бестия. А ты меня исправила.
Я обнимаю Гордого за шею и зажмуриваюсь. Думаю о том, что счастлива. Что он для меня, а я для него. Что мы должны были встретиться и влюбиться, такие неидеальные, но подходящие.
— Беги переодеваться, троечница.
Я фыркаю:
— Мне даже нравится, как это звучит.
— А мне-то как нравится, – тянет Наумов, делая шаг назад и окидывая меня изучающим взглядом.