Страница 58 из 108
Глава 32
Маша
Гордей проводит мне тренировку в тренажерном зале их команды, который поначалу кажется мне пугающим. Спорт все еще меня отторгает, а в этой баскетбольной форме я кажусь себе очень нелепой.
— Не зажимайся, Машу, – говорит Наумов, – нет цели тебя замучить, просто хочу объяснить.
И он действительно большое внимание уделяет именно технике. Вес ставит маленький и подробно объясняет, как нужно выполнять упражнение и какие группы мышц должны работать. Должно быть, мне как отличнице именно этого и не хватало. Гораздо проще решать уравнение, когда знаешь формулу, верно?
Но потом он подводит меня к тренажеру, который имитирует подтягивания, и я решаю, что именно этот железный монстр – мой новый враг номер один. С трудом залезаю на него, становясь коленями на движущуюся платформу.
— Все не так страшно, она будет подниматься вместе с тобой. Возьмись нормально, – Гордый указывает на перекладину, за которую я держусь.
Пытаюсь пристроить руки удобнее и ворчу:
— Это вообще все противоестественно.
— А что естественно? Тесты бесконечные по истории? – он смеется и коротко добавляет, – Пресс, Маш.
Наумов дает короткие указания, которым я очень стараюсь следовать, но на третьем подходе уже пытаюсь просто не умереть на этой тупой машине смерти.
Когда заканчиваем, и я наконец слезаю на устойчивую землю, которая никуда не движется, я говорю, отдуваясь:
— Скажу тебе так, это куда хуже истории и всего остального. Почему за стольким надо следить?! Руки туда, это напряги, то поднимай!
Гордый подходит, кладет ладонь мне на шею и, наклонившись, коротко целует в губы.
Говорит с улыбкой:
— У тебя хорошо получается.
— Это значит, что тренировка окончена? До этого ты меня не целовал.
— Не хотел отвлекать. Пойдем в кольцо побросаем.
— Хочешь вырастить из меня баскетболиста? – спрашиваю, пока мы забираем полотенца, воду и выходим в коридор.
— Не, ты чего, нафиг мне такие мощные конкуренты!
— Дурак, – качаю головой.
— Тогда и ты дурочка, что со мной связалась.
Мы смеемся, но именно эта его фраза в очередной раз напоминает мне о том, что остался все-таки один вопрос, который мне стоит задать. Наверное, нужно было раньше, но все уже случилось именно таким образом.
Откладываю этот разговор, пока Наумов водит меня по пустой баскетбольной арене, показывает детально, кто где сидит на игре и тот самый куб, который отсчитывает двадцать четыре секунды.
Гордей дает мне баскетбольный мяч, показывает, как правильно его вести.
— Тяжелый, – отзываюсь удивленно.
— Все кажется тяжелым поначалу, Рыжик. Потом привыкаешь.
Мы хохочем вместе над тем, как я путаюсь в длинных баскетбольных шортах, пока бегу к кольцу. Один раз все-таки попадаю, и Гордый подкидывает меня на руках и так восторженно кричит, как будто я выиграла финал НБА.
Потом мы еще раз проходимся по залу, который все еще поражает меня масштабом. Я задаю миллион дурацких вопросов, и он на все терпеливо отвечает, а я держу в голове тот самый, который никак не может найти нужный момент, чтобы сорваться с моего языка.
И мне уже кажется, что я никогда не решусь. Пока моюсь в душе, переодеваюсь и жду Наумова, все пытаюсь придумать такую формулировку, которая была бы не обидной. И бесконечно сомневаюсь, нужно ли вообще сегодня поднимать тему прошлого Гордея. Этот день и без того начался паршиво, а мы так хорошо проводили время вместе.
Зачем мне вообще просить его об откровенности, когда сама ничего ему не рассказываю. Еще и веду себя ровно так, как Слава меня и назвал, прощаясь. Не успела расстаться с одним парнем, как целовалась с другим.
Роняю лицо в ладони, сидя на скамейке у шкафчиков. Иногда мне кажется, что моя голова работает против меня.
А когда Гордей коротко стучит и открывает дверь, я поднимаю на него взгляд и наконец решаюсь.
Говорю:
— Это правда?
— Что, прости? – интересуется он, округлив глаза.
Морщусь и обеими руками провожу по волосам, которые собрала в высокий пучок. Класс, начало просто потрясающее.
— Извини, я что-то себя накрутила. По-дурацки начала. Я могу спросить тебя о том.. ну, что о вас говорят. О вас с Ефимом.
Наумов поджимает губы и отводит взгляд. Потом указывает себе за плечо:
— Давай пройдемся.
С готовностью подскакиваю на ноги и забираю вещи. Мы молча идем по коридору, прощаемся с дядей Леней на выходе, поднимаемся по лестнице. Тишина между нами кажется мне тяжелой, но Гордый все это время держит меня за руку, и я ощущаю это хорошим знаком и даже какой-то точкой опоры.
Уже на улице, когда мы идем по огромной, прилегающей к центру, территории, которая сейчас безлюдна, Наумов говорит:
— Спрашивай, Машу.
— Я слышала, – сбиваюсь, понимая, как это по-дурацки звучит, – м-м-м, да.. Слышала, что вы порезали человека. В автобусе. Это правда?
— Это правда.
Я вдыхаю и задерживаю воздух в легких. Хочется верить, что это именно он распирает мою грудную клетку, а не чувство полного смятения.
Дробно выдохнув, я делаю усилие и продолжаю:
— Еще говорят, что вы.. имеете отношение к пожару на рынке.
— И это правда, – бесстрастно отвечает Гордей.
Мы прогулочным шагом движемся по огромной асфальтированной парковке. Я хотела, чтобы он сказал, что это просто слухи. Что их оболгали и наболтали ерунды. Ну почему он так не сказал?! Нервно обкусываю нижнюю губу. В голове полное смятение.
— Это все, что ты хотела спросить? – интересуется он ровно.
Но за спокойной интонацией я слышу какую-то странную боль. Замолкаю, пытаясь сдержать собственные эмоции и разложить мысли по правильным полочкам. Вспоминаю, как Гордей общался с Егором, с Асей, с Васей, в конце концов. Думаю о том, насколько нежен и внимателен он ко мне.
И говорю:
— Нет, не все. Наверное, это не совсем правильные вопросы?
— Ты мне скажи, Лисий хвост.
— Из-за чего это случилось?
Он тяжело вздыхает и смотрит наконец на меня. Я ловлю его взгляд и чувствую, что просто не будет. Но я на правильном пути.
Я сжимаю его пальцы и слабо улыбаюсь:
— Ты сказал, что я с тобой. Я хочу знать такие вещи о тебе. Мне кажется это важным.
Гордей медленно кивает. Потом слепо смотрит вдаль и произносит тихо:
— Про что рассказать?
— Про последнее.