Страница 38 из 108
А Леля улыбается мне дружелюбно и тепло. Настоящая красавица, с такой рядом даже стоять страшно. Но вообще-то она кажется очень приятной, и если я правильно поняла Гордея, то..
— А вы с Ефимом.. – решаю уточнить я, но договорить не успеваю.
Девушка дергается и смотрит на меня испуганно, тут же выпаливая:
— Нет! Что? То есть, прости.. э-э-э, что ты сказала?
Провожу рукой по волосам до хвоста, будто бы их приглаживая, а на деле мучительно соображая.
Говорю:
— Я хотела спросить, вы с сестрой Ефима и Гордея дружите?
— А, – она смеется, как мне кажется, с долей облегчения, – с Алисой? Да. Пойдемте, посажу вас, мне еще оператора стажера забрифовать надо.
Леля сажает нас на стулья, выставленные в три ряда за кольцом. На соседний вешает свой пиджачок и говорит:
— С вами сяду, как освобожусь.
Кивнув, провожаю взглядом ее стройную фигурку. Интересно, сколько ей лет? Может быть, она тоже спортсменка? И, если бы у меня не было тройки по физре, могла бы я выглядеть так же?
За размышлениями вдруг обнаруживаю, что любуюсь девушкой не я одна. В дверях зала стоит Наумов. На секунду мне кажется, что это Гордей, но потом я, конечно, узнаю его брата. И от тяжести и исступленности его взгляда, направленного на Лелю, я тут же чувствую себя страшно неловко. Как будто подсмотрела что-то интимное.
Отворачиваюсь и наклоняюсь к Егору:
— Ну как тебе? Доволен?
— Это просто пушка-бомба! – выдает он радостно. – Спасибо, что поехала со мной!
— Гордею потом спасибо скажешь, только не забудь.
— Он без тебя бы меня не взял.
Интересуюсь озадаченно:
— В смысле?
— О, – брат ненадолго зависает с открытым ртом, – да я просто так сказал. Смотри, выходят!
Прослеживаю за рукой Егора и вижу команду Наумовых. Боже. Теперь мне чуть лучше становится понятна природа самоуверенности близнецов. Парней больше десяти, все в черно-красной форме, высокие, крепкие и красивые, они смотрятся как суперзвезды. Когда вижу среди них Гордея, дыхание перехватывает. Он, безусловно, красив. Но, кроме того, от него веет какой-то природной силой.
Повернув голову, Гордый ловит мой взгляд и по-хулигански ухмыляется. Понял, что засмотрелась. И, кажется, крайне этим доволен.
— Они такие крутые, – произносит Егор вибрирующим от эмоций голосом.
Я смеюсь:
— Не лопни от восторга.
— Сама не лопни!
— Я не.. – начинаю строго, а потом просто отмахиваюсь. Пожалуй, совет не такой уж и плохой.
Гордей разминается вместе с командой, и я украдкой за ним наблюдаю. Смотреть же никто не запрещал?
Разглядываю и тренера, того самого Деда, которого сегодня все упоминали. Я уже успела нарисовать себе образ седовласого сухого старичка, но оказывается, что это высокий и широкоплечий мужчина в строгом костюме. У него стильная стрижка, и, хоть виски и отмечены легкой сединой, он выглядит под стать своей команде.
Пока парни отрабатывают броски, Дед выходит на паркет и окликает Гордея, подзывая его к себе. Строго говорит что-то, жестикулируя не широко, но как-то жестко. У Наумова лицо обращается в камень. Желваки прочерчивают косые линии по его лицу, и я уже знаю, что в этот момент он так сильно сжимает зубы, что они вот-вот захрустят.
После небольшого спора Гордей отправляется на скамейку, пока остальные продолжают разминаться.
У меня сердце щемит от того, как он в этот момент выглядит. Злым, уязвленным, расстроенным, но.. гордым? Почему-то остро хочется обнять его. Приласкать и утешить, как большого ершистого зверя.
Смутившись от собственных мыслей, я пытаюсь сконцентрироваться на том, что происходит на площадке.
Слышу, как Егор говорит:
— Ой, да, это я. Спасибо.
И забирает из рук какого-то парня картонный стаканчик с попкорном. Брат протягивает мне, спрашивает:
— Будешь? Сказали, Гордей попросил принести для меня.
Я медленно качаю головой и перевожу взгляд на свои руки на коленях. Услышал, что Егор хочет попкорн и не забыл. Это очень-очень плохо.
Не то, что Наумов хорошо поладил с моей семьей. И не то, что он заботливый и внимательный. А вот то, что мне нравится этот парень, – просто катастрофа. Что-то вроде той, когда Титаник налетел на айсберг.
Я не очень понимаю, что с этим нужно делать. Перестать с ним общаться? Разве, когда девушка в отношениях, ей может понравиться кто-то другой?
— Мань, ты не смотришь! – стучит меня ладошкой по плечу Егор.
Вскинув голову, помутневшим взглядом таращусь перед собой. Туда, где уже началась игра. Когда успели? Наверное, где-то между стаканчиком попкорна и моим осознанием собственной неуместной влюбленности.
— Так, – сдувая челку, рядом приземляется Леля, – все окей?
Губами улыбаюсь, а глазами стараюсь хотя бы не так явно транслировать панику.
Говорю:
— Да, спасибо.
— Если что, спрашивайте, если что-то интересно будет.
— Егор, слышал? Есть вопросы?
Он мотает головой, не отводя глаз от игры и с набитым ртом мычит:
— Не.
— Это пока, – я снова улыбаюсь, на этот раз уже легче, – когда отойдет от первого шока, устроит тебе допрос.
Смотрю, как Леля делает несколько фотографий на телефон и сразу же выкладывает в паблик команды.
Заметив мой взгляд, девушка поясняет:
— Я социальными сетями «Черной базы» занимаюсь. Не на постоянке, просто у ребят smm-менеджер ушел, вот меня папа и припахал.
— Мне кажется, это интересно.
Она морщит маленький носик:
— Иногда.
А я вдруг спрашиваю:
— А почему Гордей тоже в форме? Его разве не отстранили?
Леля убирает телефон и смотрит на меня внимательно. Даже если что-то и понимает, то вида не подает. Просто отвечает ровно:
— Дед – это синоним авторитета. Парни могут в запале с ним поспорить, но его решения никогда не обсуждаются. Если включил Гордого в заявку, значит, есть причины. Но да, он его отстранил до особых распоряжений.
Я украдкой смотрю на парня на скамейке запасных. Полностью поглощен игрой. Сидит, упираясь локтями в колени и неуловимо тянется к полю.
Спрашиваю:
— А сколько в заявке человек?
— Двенадцать. Пять в основе, семь в запасе, – Оля наклоняется ко мне и понижает голос, – есть и те, кто в заявку не попадают. Сидят за нами. Только не оборачивайся. Вот кто с Дедом бы поспорил.
— А Наумовы всегда попадают?
— Они всегда в основе. Дедулин сам себе навредил, когда Гордого воспитывать решил. Но, видимо, у этого решения есть какой-то высший смысл.
— Охренеть! – орет Егор, вскакивая на ноги.
Машинально аплодирую вместе с ним. Надо все же включиться в происходящее.
Леля тем временем смеется: