Страница 30 из 108
Глава 18
Маша
Утром, когда мы уже стоим на пороге, готовые к выходу, меня окликает мама. Подходит и берет мое лицо в ладони. Смотрит в глаза и спрашивает:
— Все хорошо, Машунь?
— Да.
— Спасибо, что вчера помогла.
Я киваю и аккуратно отстраняюсь, смотрю в общий коридор, где Егор и Ася уже разговаривают на повышенных тонах. Поворачиваюсь обратно к маме. Сегодня она выглядит гораздо свежее. Взгляд ясный и улыбка нежная. Она тоже стреляет глазами в сторону кухни, где Вася сидит в своем стульчике, сосредоточенно ковыряясь в тарелке с кашей.
— Не за что, мам. Тебе надо отдыхать.
— Сегодня вечером поболтаем?
— Сегодня мы с Егором.. – оглядываюсь на брата, который уже бросил перепалку с Асей и навострил уши, – идем на игру. Баскетбол, помнишь?
— Точно. Тогда завтра поболтаем?
— Давай.
— Мальчик зайдет за вами?
Против воли я улыбаюсь. Почему-то формулировка кажется очень смешной и далекой от Гордея Наумова. Смотрю, как брат сбивает шапку на бок, пока чешет голову и смотрит на меня так, будто сейчас решается его судьба.
Произношу с долей сомнения:
— Зайдет. Наверное.
— Тогда до вечера. Бегите.
Жестом показываю мелким, чтобы двигались к лифту. Ася сегодня тащит с собой пушистого розового единорога и бурчит:
— Почему я не иду на баскетбол?
— Ты маленькая, – снисходительно поясняет Егор.
— Неправда! Ты сам идешь с Маней, потому что маленький!
— Прикалываешься?
— Ма-а-аленьки-и-ий, – тянет сестра издевательски.
Я вздыхаю и смотрю на маленький экранчик в лифте, который отсчитывает этажи. Поправляю волосы, перекладывая их на одно плечо. Потом нервно тру шею и взбиваю свои рыжие пряди, снова возвращая их за спину. Оттягиваю ворот короткого топа и дую внутрь.
Такое ощущение, что все нервные окончания в моем теле решили, что они теперь – оголенные провода. Еще и оделась как-то тепло. Распахиваю полы объемного пиджака под теплым бомбером и снова обдуваю себя.
Когда мы останавливаемся на первом, а спор между мелкими достигает апогея, я уже готова взорваться. Хочется верить, что от злости на младших.
Когда выходим в холл, я сразу смотрю за стекло, на улицу. Сердце молотит в ребра, как подорванное. Вижу Гордого, который сидит на лавочке с электронной сигаретой. Заметив нас, тут же поднимается и машет рукой в воздухе, разгоняя дым.
Тяжело сглатываю и опускаю взгляд к полу. Отвратительно в этом признаваться, но я ждала.
Подталкиваю Асю в спину, пока она вопит:
— Я вырасту и буду ходить вообще куда захочу!
В последний раз воровато оглядываю себя, чтобы убедиться, что все в порядке.
— Привет, малые! – радостно говорит Гордей.
Бросает мимолетный взгляд на меня, а потом переключает внимание на детей. Жмет руку Егору, улыбается Асе. Сунув руку в карман широких джинсов, достает оттуда цепочку, на которой болтаются разноцветные подвески-мишки, похожие на мармеладных. Вручает моей сестре, а потом берет Егора за шею и что-то говорит ему на ухо, склонившись пониже.
Я все это время не дышу. Нестерпимо хочется разрыдаться. Причины не нахожу, но эмоции внутри просто разрывают.
Зачем он это делает?
Наумов тем временем выпрямляется, чуть откидывает голову назад и смотрит на меня из-под ресниц. Все внутри узлами закручивается, и я себя за это ненавижу.
— Привет, – произносит он с неизменной ухмылкой.
От злости на саму себя срываюсь в агрессию сразу же:
— Ты меня преследуешь?
— Маня! – укоризненно восклицает Егор.
Гордый мягко его осаживает:
— Малой.
Брат тут же замолкает. Магия какая-то. То ли ко мне в класс перешел заклинатель змей, то ли мои мелкие не привыкли к общению с парнями моего возраста. Джипа они знают давно, он уже как член семьи, а перед Гордеем они, видимо, робеют.
Я отворачиваюсь в сторону и шумно выдыхаю.
Наумов говорит:
— Я спрашивал насчет утра.
— А я не ответила.
— Отсутствие ответа я расцениваю как пространство для маневра, – заявляет он нахально.
— Опаздываем, – буркаю я.
Вцепившись в лямку рюкзака, топлю вперед, на ходу подталкивая мелких. Но сегодня это не требуется. Они пристраиваются с двух сторон от Гордея, наперебой засыпая его вопросами. Егора интересует баскет, Асю – собака. Наумов отвечает охотно. Он на ходу застегивает на сестре новое ожерелье, и сдает ее в сад в рекордные сроки. Воспитательница оглядывает парня чрезвычайно любопытным взглядом, особенно когда он присаживается около Аси на корточках, чтобы убедить ее в том, что еще придет в гости и когда-нибудь обязательно возьмет ее на игру.
Я молчу из последних сил, стараясь не огрызаться. Потому что.. он слишком милый! Парень с уголовкой, забитый татуировками, который при этом периодически сыплет пошлыми шуточками. И он вдруг так трогательно общается с детьми? Это прикол какой-то?
Когда нас остается трое, Наумов в каком-то легком маневре обходит моего брата и встает рядом со мной.
Наши локти случайно соприкасаются, и у меня в груди закручивается воронка смертоносного торнадо. Я готова рычать от бессильной ярости на себя. Ну почему же так качает?
— Нам нужно приехать минут за сорок до начала, – сообщает Гордей.
Я возражаю только из чувства противоречия:
— У Егора сегодня вообще-то тренировка.
— Маня! – кричит брат в очередной раз.
— Малой, тише. Машу, я ему индивидуальную проведу потом. Годится?
— Годится, – выдавливаю через силу и продолжаю с напором, – и придется зайти к нам домой, познакомиться с родителями.
И этот бес заявляет:
— С большим удовольствием! Уже могу звать их мама и папа?
Бью Наумова ладонью по плечу, но сама смеюсь. Нахальство, с которым он лезет в мою жизнь, должно раздражать. Но на деле почему-то топит мое сопротивление, как кусочек сливочного масла на сковороде.
— Егор, – говорит Гордый серьезно, – есть условие.
— Ну? – интересуется брат будто бы безразлично.
— Ведешь себя хорошо в школе и не достаешь сестру дома. Договор?
— Фигня вопрос.
— Тогда зайду за тобой вечером.
Мелкий несется к воротам, видимо чтобы всем растрындеть о том, куда он сегодня едет. А я остаюсь стоять рядом с Гордеем. Мимо идут школьники, и Слава может появиться в любую секунду. Если, конечно, он еще не в школе, по утрам мы редко списываемся. Наверное, не нужно, чтобы он и в этот раз видел нас вместе?
Улучив момент, когда я достаточно глубоко погружаюсь в собственные мысли, Гордей резко наклоняется и целует меня в щеку.
Я отшатываюсь и шиплю:
— Что ты делаешь?
— Здороваюсь.
— С каких пор?