Страница 3 из 108
Глава 2
Маша
В школе мы с Егором расходимся, и он даже не прощается, только недовольно дергает плечом, когда я пытаюсь что-то ему сказать.
Да и ну его на хрен. Это происходит практически каждое утро, пора перестать психовать в ответ на их детские истерики.
Когда поднимаюсь и захожу в кабинет, сразу попадаю в эпицентр обсуждения новеньких.
— Ма-а-аш! – кричит Ира и машет мне рукой. – Прикинь, что?!
— Да тихо ты! – шикает на нее Яна.
— Да что? И так все знают!
Я кидаю рюкзак на пол и сажусь с девчонками, пристроив локти на спинку стула.
Интересуюсь, закатив глаза:
— Ну, что такое?
— Ой, не делай вид, что тебе не интересно!
— Просто бесит, что вокруг них такой ажиотаж.
Яна цокает и качает головой. Толкает меня в плечо:
— Зай, тебе по статусу не положено, мы поняли. Но ты только представь, они человека пырнули!
Вздохнув, я начинаю:
— Да откуда вы..
— Инфа сотка! – перебивает Ира. – А еще знаешь что? Говорят, рынок год назад из-за них горел!
— Какой рынок? – спрашиваю рассеянно, листая в телефоне ленту новостей.
— Ну наш. Ярмарка около парка.
Закусив губу, киваю в знак согласия. Ярмарка выходного дня и правда горела, и слухи ходили на этот счет странные. Ковыряя пальцем парту, перевожу взгляд за окно. Если верить всему, что говорят об этих двоих, то выходит, что учиться мы будем с настоящими демонами. Совершенно непонятно, почему они до сих пор ходят в школу, а не сидят где-то в местах, не столь отдаленных. Или не варятся в адских котлах.
— Короче, я вчера не выдержала, кинула одному из них заявку, – тараторит тем временем Яна.
— Какую?
— Ну в друзья!
Я снова вздыхаю и верчу в воздухе раскрытой ладонью:
— Мы же так и не разобрались, их это профили или нет. На аватарках вообще ничего не видно.
— А чьи еще? Маш, опять окно открывать придется, душнишь невероятно.
Прикусив язык, я тут же беспечно смеюсь.
— Ладно, сорри, девчонки. Конечно, мне тоже капец как любопытно, – перехожу с веселого тона на заговорщицкий, – только не рассказывайте..
— Доброе утро, мой любимый класс, – перебивает нас историчка.
Размашистым шагом она пересекает помещение, кидает на стол рюкзак и сдувает с лица темную челку.
Мы здороваемся и довольно бодро расходимся по своим местам. Алевтина Борисовна крутая и, несмотря на молодой возраст, каким-то образом заполучила и наше доверие, и уважение. Лучшего классного руководителя нет ни у кого.
Историчка роется в своем рюкзаке, достает учебники и пособия, рассеяно ведет рукой по короткому ежику волос от шеи до затылка.
Говорит:
— Господи, где оставила-то?
— Очки? – уточняет Сема Аверин. – У вас на лбу.
Алевтина Борисовна обеими руками обшаривает свою голову, уже в том месте, где темные пряди длинные и лежат в идеальном порядке.
Смеется и восклицает:
— Супер! Вот это я растяпа. Ладно, приступим.
Глядя на то, как она резкими движениями перекладывает на столе свои вещи и открывает ноутбук, улыбаюсь. Потом подпираю подбородок ладонью и скучающим взглядом утыкаюсь в учебник. Сейчас будет маленький тест, всего на пять вопросов, так классная держит нас в тонусе. И все равно я их не люблю, хоть проверка безобидная, а моя память позволяет мне вообще не напрягаться. Не эйдетическая, конечно, и это даже не гипертимезия, но термины и большие объемы текста, как вы понимаете, даются мне очень легко. Отдельная гордость моего отца.
Беру распечатанный лист из рук исторички и тут же вписываю первый правильный ответ. Она всегда делает шесть разных вариантов, чтобы у нас не было возможности списать, но Яна все равно оборачивается ко мне с парты впереди и умоляюще сдвигает брови.
— Сокольская, – тут же говорит историчка, – а ну обратно к себе. Вот знаете же, что не подсмотреть ни у кого, а все равно начинаете эти свои кручения-верчения.
Развожу руками и пожимаю плечами. Девчонки знают, что я всегда помогаю, если есть возможность, но историчка реально держит руку на пульсе, при том очень крепко.
Тут дверь класса открывается широко и решительно. На пороге стоят два парня. Они, без шуток, одинаковые.
Мы знали, что к нам переходят два брата, предполагали, что они могут быть двойняшками, но..
Приоткрыв рот, смотрю на новеньких. Они полностью в черном – в джинсах, футболках и накинутых сверху рубашках. Темно-русые волосы лежат в таком идеальном беспорядке, на который, по ощущениям, было потрачено очень много времени. На двоих у них проколоты четыре уха и два крыла носа. Сияя похожими наглыми улыбками, они даже стоят зеркально друг другу.
Сраженные тяжелой аурой этих парней и флером слухов, которыми они обросли, мы молчим всем классом.
А потом один из них, тот, что ближе к партам, поворачивается и смотрит прямо на меня.
Бам.
От его карих глаз ко мне будто тянется какая-то незримая нить, и я вязну в этой сцепке, как в болоте, отстраненно ощущая, что моя сердечная мышца сходит с ума от аритмии.
Я точно помню, что это патологическое состояние, при котором нарушается частота сердцебиения, ритм и последовательность сокращения сердца. Все признаки в наличии.
— Е-мое, – говорит историчка озадаченно и снова проходится ладонью по коротким волосам на шее, – как же я вас отличу?
— Разные способы есть, – ухмыляется новенький, наконец отводя от меня взгляд, – можем поближе познакомиться.
От нахального тона Алевтина Борисовна не теряется ни на секунду. Улыбается и широким шагом устремляется к моей парте, от чего я оказываюсь как раз посередине их диалога. Классная слева, новенькие справа, а я, сцепив между собой подрагивающие пальцы, прямо в центре.
— Давайте, – голос ее звучит мелодично, но строго, – Алевтина Борисовна, учитель истории, ваш классный руководитель. Ценю субординацию, всегда защищаю своих и терпеть не могу придурков. Представитесь?
— Если вы классный руководитель, должны быть в курсе, – отзывается второй брат-близнец.
— Даю вам возможность проявить вежливость.
Пару секунд парни смотрят на историчку, не мигая. Потом коротко переглядываются и улыбаются так, будто только что обсудили между собой какой-то прикол. Разными уголками губ, но тем не менее – одинаково.
И тот, что стоит ближе, и по какой-то причине заставил мой организм только что пережить сильнейший стресс, говорит:
— Гордей Наумов.
— Ефим Наумов, – подхватывает его брат и добавляет, – ценим красивых девчонок и моменты, когда мяч прямо в кольцо идет, но своих тоже всегда защищаем.
— А субординация хрень собачья.