Товарищ военврач II

Глава 18

Концерт по заявкам

Коля стоял на крыльце, прислонившись к косяку, будто застыв в «режиме ожидания». На лице — как в летнем небе, высота и тишь, ни тревоги, ни любопытства, а созерцательное внимание. Но я знал, я не раз уже видел, что он умел не только ждать, но и в любую удобную секунду действовать, притом чётко и быстро.

— Чего, вызывают? — кивнул он на бумаги, которые я всё ещё держал в руках.

— Нет. Привет от Бориса Наумыча передал. И карт-бланш на работу.

— Чего на работу? — уточнил он, и в его голосе прорезалась та самая, знакомая мне настороженность.

— Мандат, — поправился я, поморщившись. — Добро дали. В общем, разрешили работать так, как я умею. Без оглядки на местные порядки. И статистику нашу утвердили.

Он кивнул, а я опять поймал себя на мысли о том, что здесь, в сорок первом, каждое слово надо было взвешивать иначе. И касалось это разговоров не только с товарищами из органов, но и вообще любыми товарищами. Трудно было понимать, что язык, на котором я привык говорить, ещё не изобрели в том виде, в каком я привык к нему почти с детства. Карт-бланш… Хорошо хоть «загуглить» ему не посоветовал, что это означает.

— Ладно, — сказал Коля, отлипая от косяка. — Пойду до Лиды.

Он ушёл, а я направился в ординаторскую, где на столе уже ждали бумаги. Истории болезни, направления, отчёты, заявки на пополнение. Бумажная работа, которую я ненавидел всей душой, но которая была неизбежным злом. Её и злом-то нельзя было назвать — учёт и контроль были нужны везде и всегда, и без бумаг добиться этого было невозможно. И в клиниках, где я работал, даже после тотального перехода «в цифру», очень многое осталось на бумаге. Или дублировалось, «во избежание».

— Иван Николаевич! — дверь распахнулась, и в ординаторскую влетела Света.

Тощая военфельдшер, которая едва не отправила половину раненых в другой госпиталь, до которого путь одолели бы не все, а на первой лекции спорила со мной. Она выглядела похоже и сейчас: глаза горели, щёки раскраснелись, а в руках — кругом исписанные листы.

— Вот! — выпалила она, протягивая мне ещё бумаги, будто мне мало их было. — Списки доноров! Всех обошла, никто не отказался. Даже лежачие просили вписать! Говорят — «для доктора Николина — хоть кровь, хоть мясо сдадим».

Я взял списки, пробежал глазами. Фамилии, звания, должности, даты рождения, группы крови — теперь уже почти напротив каждого желающего. Молодцы, хорошо поработали девчонки, и сама Света молодец. Я уже хотел было похвалить её, но вдруг вспомнил утреннюю сцену во дворе. Двух водителей, обсуждавших, так скажем, тяжёлое прошлое, настоящее и будущее отечественного автопрома и одной конкретно взатой его единицы, полуторки. Того усатого, постарше, в засаленной пилотке, и второго, помоложе, бритого. С характерным оттенком кожи, а главное — склеры, белков глаз.

— А водители наши в списке есть? — спросил я.

— Конечно! — кивнула Света, и в её голосе звучала обоснованная гордость. — Все как один готовы. Товарищи Петров и Салин, вот они, внизу.

Она скользнула пальцем по столбцу с фамилиями, дойдя до нужных. Алфавитного перечня не было, наверное, вписывали людей по той же логике, по какой метало коридорами госпиталя щуплую, но инициативную и ответственную военфельдшера.

Я нашёл фамилии.

— Усатый — это Петров? — уточнил я.

— Да. А Салин — тот, что помоложе.

Тот самый, с желтоватыми склерами, с нездоровым, мягко говоря, цветом лица, который я заметил днём. Тогда мне было не до него, разговор с товарищем майором как-то не располагал к постановке диагнозов и прочей терапии. А сейчас, в тишине ординаторской, память вытянула из запасников картинку, как по учебнику: жёлтые белки глаз, жёлтоватая кожа, лёгкая заторможенность движений.

— Салина крикни, — велел я Коле, который как раз показался в приоткрытой двери. Ясное дело — совершенно случайно.

Он кивнул и пропал, и с улицы скоро раздалось:

— Серёга! Серёга, Салин! К Николину, бегом!

Желтушный появился быстро, очень, и было видно, что бег и даже ходьба в хорошем темпе давались ему с трудом — одышка, пульс явно выше нормы. Он встал у двери, вытянувшись, но непроизвольно держа локоть ближе к боку. Печень, видимо, давала о себе знать.

— Товарищ Салин, — начал я, и он выпрямился ещё сильнее. — Благодарю за проявленную сознательность и готовность к сдаче крови для нужд фронта.

— Служу Советскому Союзу! — всё ещё немного одышливо, но гордо ответил он.

— Но к сожалению принять вашу кровь госпиталь не может.

Света замерла, будто я при ней отнял клюку у нищего или, что куда страшнее, боевой орден у красноармейца. Брови взлетели вверх. Водитель хлопал ртом, и на побелевшем лице и оттенок кожи, и глаза смотрелись так, что никаких сомнений не вызывали.

— Почему⁈ — выпалила она. — Он же здоровый! Он сам сказал! У него справка есть!

— Потому что у товарища Салина — болезнь Боткина, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Печень у него не в порядке. Ты сама посмотри на него внимательно: кожа, белки глаз. Замечала?

Она задумалась. Потом медленно, нехотя кивнула.

— Замечала… но думала, что это загар. Он же много за рулём, у автомобиля, всегда под Солнцем…

— У водителей, Света, загар другой, на левой руке от плеча, если они в майках. Потому что локоть из кабины высовывают, форсят. А это не загар, это билирубин, желчный пигмент, который здоровая печень выводит, а больная — нет. И если мы перельём его кровь раненому, мы сами заразим его желтухой. Или болезнью Боткина, это одно и то же.

Она молчала, старательно обдумывая услышанное. Я прямо чувствовал, как в её голове борются два желания: помочь раненому и не навредить. И второе, кажется, побеждало. Думал и сам Салин, не успевший оскорбиться недоверием начальства.

— А что, правда можно заразиться через переливание крови? — спросил он тихо. — Я думал, кровь — она… ну, чистая. Если человек здоров.

— Если здоров — заразиться нельзя, потому что нечем. А если болен, то можно, Сергей, ещё как можно. Поэтому же мы проводим дезинфекцию, поэтому автоклавируем или кипятим инструменты, отправляем бельё на дезстанцию — для уничтожения болезнетворных микробов, бактерий и вирусов. И поэтому не будем переливать никому заражённую ими кровь. Наша задача — вернуть раненого в строй живым и здоровым. Без лишних болезней. Понимаете?