Страница 59 из 88
Глава 34
И мы действительно спускаемся вниз, одеваемся и идем к Белому. Я пытаюсь взять Лану за руку, но она не позволяет. Мягко отстраняется и подходит к Диману. Они снова запрягают какую-то философскую беседу. Одну из миллиона, которые ведут постоянно. Приглушают голоса, настраиваются на одну волну, как будто даже сплетаются ментально. Конечно, я ее ревную. Но в случае с Белым – как-то иначе. Я иногда даже ненавижу то, как он ее понимает. Это я должен быть на его месте. Я должен быть везде, заполнять все ее сферы. Должен!
К тому моменту, когда Мальвина моет посуду, я уже на пределе, готов капать слюной на пол, как бешеная псина. Как можно быть рядом, но не сметь даже прикоснуться? Это пытка.
— Лана, – говорю тихо, когда парни уходят в комнату, – можно я тебя обниму? Пожалуйста.
Она вздыхает. Намыливает тарелку, потом тщательно споласкивает. Ставит ее на стол рядом и наконец поворачивается ко мне:
— Я не знаю.
Это не звучит как «нет», так что я резко подрываюсь с места и обездвиживаю ее объятиями.
— Я соскучился, – выдаю глухо.
А Мальвина молчит. И этим наказывает меня хуже всего. Не хочу чувствовать себя насильником, так что разжимаю руки и отпускаю ее. Обреченно спрашиваю:
— Это что, все?
— Что – все? – удивленно уточняет она.
— Ну, ты так себя ведешь, как будто это конец.
— Кир, – она улыбается, – если мы ругаемся, это не значит, что наши отношения кончились.
— Да?
Я выгляжу реально как идиот. Наверное, у меня была не самая классная модель отношений перед глазами. Да у меня вообще никакой не было. Я в этом вовсе ничего не понимаю.
— Да, – она почти смеется.
— Лана, – говорю беспомощно и чувствую, как к щекам приливает кровь.
— Выглядишь таким милым, когда краснеешь. Но не бойся, я никому не скажу. Разгильдеев Кирилл – по-прежнему суровый король. Я тебя не сдам.
— Так у нас все хорошо? – уточняю я.
— У нас все хорошо. Но я обижена. Понимаешь, что это значит?
Я провожу рукой по ее синим прядям. Залипаю на том, как переливаются ее мягкие волосы в моих пальцах. Отпускаю локон, и он подпрыгивает. Отвечаю:
— Не совсем.
Разноглазка вздыхает, как будто объясняется с отсталым. Произносит:
— Кир, мы взаимодействуем. Узнаем друг друга. Учимся общаться. Спорим. Это нормально. Мы же два разных человека, верно?
— Верно, – машинально повторяю я.
— Значит, мы неизбежно будем ссориться. Но я стараюсь говорить то, что думаю, быть с тобой честной. Мне кажется, это значительно упрощает отношения. Было бы здорово, если бы ты отвечал мне тем же.
Я молчу, потрясенный тем, как мудро и спокойно она со мной говорит. Терпеливо. Лана чуть толкает меня в грудь ладонью, и я отступаю.
— Мне действительно нужно время, чтобы остыть.
— Мне это сложно, – вдруг признаюсь я.
— Так постарайся, – отбривает она.
Я снова натужно гоняю кислород по легким. Если им не напомнить, то не сообразят, как работает этот процесс. Рядом с ней всегда так.
Засовываю руки в карманы, застываю, глядя на нее. Синие волосы, разные глаза, хрупкая фигура. Очень привлекательная девочка. Но дело ведь не в этом? Не только в этом.
— Мальвина, – выдыхаю я.
— А?
— Ты.. – я внезапно сбиваюсь, – ты идеальная.
— Кир.
— Прости меня. Я дурак. Как все исправить?
Она качает головой и улыбается:
— Было бы здорово вернуться назад во времени и повести себя иначе. Но пока – просто подождать.
Мне так хочется коснуться ее, прямо умираю. Жду сигнала, когда можно будет это сделать. Но его нет. И я вибрирую сам, в одиночку. Весь трясусь, никакой возможности сладить с собой нет. Мне необходимо быть с ней рядом. Касаться, убеждаться, каждый раз заново узнавать. Делая нечеловеческое усилие над собой, я киваю, разворачиваюсь и ухожу в комнату к парням.
Сажусь в кресло и устремляю слепой взгляд в телевизор.
— Гильдия, живой? – тихо интересуется Малой.
Я огрызаюсь:
— На хрен ее одну оставили?
Как будто это они виноваты. Понимаю, что нет, но переложить ответственность, скинуть на кого-то негатив – слишком простой и привлекательный вариант.
— А что нам, до конца жизни надо было их по разным углам разводить? – хмурится Бус. – Дунаева бы ее все равно подловила.
Белый запускает руку в свои светлые волосы и безмятежно улыбается:
— Да он сам знает. Не напрягайся.
То, как он снова запросто все раскладывает, просто бесит. Поджигает и отправляет меня на околоземную орбиту. Но он прав. Я сам все знаю. И то, что я сам виноват в этой тупой ситуации, просто убивает. Подаюсь вперед и роняю лицо в ладони.
Диман произносит:
— Кир, не умирай. Мальвина – умная девочка, она правильно среагировала. Просто дай ей время. Извинись нормально. И держись подальше от Дунаевой.
— О последнем можно было не предупреждать.
— Тебя обо всем надо предупреждать. Вроде тоже не тупой, а косячишь, как ребенок. Я тебе не говорил, что надо все ей рассказать?
— Говорил, – выдавливаю еле слышно.
Белый разводит руки в стороны. Я бы подумал, что он наслаждается своей правотой, если бы его не знал. Но он, сволочь, слишком хороший для подобного.
Лана заходит в комнату, обтирая руки о джинсы. С ходу ловит мой взгляд. Ничего не могу с собой поделать. Если руками трогать нельзя, то про глаза речи не было.
Она смущается и переключает внимание на парней.
— Ну что, мальчишки, расскажете, как у вас дискотеки проходят?
— Я что-то пропустил? – интересуюсь хмуро.
— Пропустил, – хмыкает Тоха, – дискач объявили новогодний, через две недели, в пятницу.
— Не боись, Мальвина, мероприятие кринжовое, но в целом прикольное. А если б ты еще пила, вообще было бы весело.
— Ага, – фыркает она, – как и все в этой жизни. Может, пить начать?
Малой гогочет:
— А я бы посмотрел на тебя пьяную!
Лана отвешивает ему легкий подзатыльник, но атмосфера в комнате как-то теплеет. Я снова ловлю каждое ее движение. Как несколько месяцев назад, когда еще не мог к ней прикоснуться. Ревную каждый ее жест. Как она легко усаживается на диван между Тимом и Диманом, как хлопает Тоху по колену, как смеется над их шутками. Ничего, я все исправлю.