Страница 104 из 129
Глава 51. Новый путь
Дорога в столицу заняла почти два дня. Я сидела в экипаже, наблюдая, как за окном сменяются пейзажи — сначала холмистые поля и леса, затем деревни и маленькие городки, и наконец, предместья столицы. Мысли мои были такими же переменчивыми, как виды за окном — страх сменялся надеждой, отчаяние — решимостью, а воспоминания о прошлом — смутными образами будущего.
На ночь я остановилась в небольшой придорожной гостинице, выбрав самую скромную комнату. Обедать предпочитала в маленьких тавернах на окраинах городков, стараясь держаться подальше от центральных улиц и фешенебельных заведений, где мы с Родериком останавливались во время наших путешествий. Я боялась быть узнанной — слухи о бегстве герцогини Бельмонт могли достичь и самых отдаленных уголков.
Кучер, молчаливый седоусый мужчина, почти не разговаривал со мной, лишь иногда спрашивал, не нужно ли мне чего. Это молчание было благословением — мне не хотелось ни объяснять, кто я такая, ни придумывать историю о том, почему еду в столицу одна, без сопровождения.
Когда мы въехали в город, я отодвинула штору и стала смотреть на улицы. Мы миновали знакомые мне аристократические кварталы с их роскошными особняками и ухоженными парками. Затем экипаж повернул на восток, и пейзаж начал меняться — дома становились скромнее, улицы уже, а прохожие выглядели менее изысканно.
Наконец, мы въехали в район, который я никогда раньше не видела. Здесь не было ни роскошных особняков, ни нищих трущоб — обычные аккуратные дома в три-четыре этажа, чистые улицы, небольшие лавки и кафе на первых этажах. Люди, спешащие по своим делам, выглядели прилично, но без показной роскоши.
— Приехали, миледи, — сказал кучер, останавливая экипаж у трехэтажнорго дома из красного кирпича. — Это здесь.
Я вышла, оглядываясь по сторонам. Улица была тихой, несколько прохожих скользнули по мне равнодушными взглядами и пошли дальше. Никто не узнал во мне герцогиню Бельмонт, да и с чего бы? В простом сером платье, без украшений и сопровождения, я выглядела как обычная горожанка среднего достатка.
Кучер достал мою сумку и проводил меня к двери. Он постучал условным стуком — три коротких удара подряд и потом еще один, чуть погодя. Через минуту дверь открыла пожилая женщина с добрым, но настороженным лицом.
— Это от леди Бервик, — сказал он, и женщина тут же расплылась в улыбке.
— Входите, входите, — она посторонилась, пропуская меня. — Я миссис Грин, экономка. Леди Бервик предупредила о вашем приезде.
— Пойдёмте, я покажу вам квартиру, — сказала она, поднимаясь по лестнице. — Третий этаж, окна выходят во внутренний двор, так что никто с улицы вас не увидит.
Мы поднялись по скрипучей, но чистой лестнице. Миссис Грин отперла дверь и пропустила меня вперёд.
Квартира оказалась небольшой, но уютной. Гостиная с камином и двумя креслами, маленькая столовая, спальня и кабинет — всё было обставлено просто, но со вкусом. Никакой роскоши, к которой я привыкла в поместье Бельмонтов, но и не убогость. Повсюду были книги — на полках, на столах, даже на подоконниках.
— Леди Бервик велела подготовить всё к вашему приезду и просила передать это, — сказала миссис Грин, протягивая мне запечатанный конверт. — В кладовой есть продукты, в спальне чистое бельё. Я живу на первом этаже, так что если вам что-то понадобится, просто спуститесь и постучите.
— Спасибо, — сказала я, чувствуя странную смесь облегчения и растерянности. — Это очень любезно с вашей стороны.
— Не стоит благодарности, — улыбнулась она. — Леди Бервик хорошо платит за молчание. Никто не узнает, что вы здесь.
Она ушла, оставив меня одну в незнакомой квартире. Я медленно обошла все комнаты, привыкая к мысли, что это теперь мой дом — хотя бы временно. Затем села в кресло и распечатала письмо от Лидии.
«Дорогая Р.,
Надеюсь, ты благополучно добралась до столицы. Эта квартира в твоём полном распоряжении. Миссис Грин — женщина надёжная, она не задаёт лишних вопросов и не болтает лишнего.
Я приеду, как только смогу, а пока постарайся освоиться. В ящике стола ты найдёшь деньги — этого должно хватить на первое время. Не бойся выходить на улицу, но будь осмотрительна. В этом районе тебя вряд ли кто-то узнает, но всё же лучше не привлекать внимания.
В соседнем доме есть книжная лавка, хозяин — мой хороший знакомый. Если тебе станет скучно, можешь зайти туда. Скажи, что ты моя кузина, он не будет задавать вопросов.
Будь сильной. Скоро всё наладится.
Л.»
Я сложила письмо и подошла к окну. Оно выходило во двор — небольшой, но ухоженный, с несколькими деревьями и скамейками.
Странное чувство охватило меня — смесь одиночества и свободы. Впервые за долгое время я была предоставлена сама себе, без чужого контроля, без необходимости играть роль. Это пугало и одновременно давало надежду.
Я разобрала свои немногочисленные вещи, приготовила чай и села у окна, наблюдая, как солнце клонится к закату. Завтра начнётся новый день — первый день моей новой жизни.
Первая неделя в столице прошла в тихом однообразии. Я постепенно привыкала к самостоятельности, к необходимости самой заботиться о себе. Готовила простые блюда, убирала квартиру, стирала бельё — всё то, что в поместье Бельмонтов делали для меня слуги. Для моего настоящего «я» — Ольги из другого мира — в этом не было ничего нового. В прошлой жизни я тоже жила одна в своей квартире, сама заботилась о себе и своем быте. Но отсутствие привычной техники — стиральной машины, пылесоса, микроволновки — конечно, усложняло процесс. Приходилось тратить гораздо больше времени и сил на то, что раньше делалось нажатием кнопки. И всё же эта простая работа приносила удовлетворение, возвращая меня к моей истинной сущности, напоминая, кто я на самом деле.
Постепенно я начала исследовать окрестности — сначала осторожно, боясь быть узнанной, но постепенно всё смелее. Район оказался именно таким, как я и предполагала — спокойным, респектабельным, но без претензий на роскошь. Здесь жили в основном семьи среднего достатка — мелкие торговцы, учителя, клерки. Люди были вежливы, но не любопытны, что меня вполне устраивало.
На углу улицы я обнаружила небольшой рынок, где можно было купить свежие продукты. Продавцы быстро запомнили меня и приветливо здоровались, но никто не пытался завязать разговор или выяснить, кто я такая.