Линия разлома

На этот раз я не спешу исследовать её тело, провожу поцелуями по изгибу талии, по округлости бёдер и снова вверх. Она выгибается навстречу мне, сладкий звук вырывается из неё, когда мой язык касается её соска.

То, как она движется подо мной, завораживает — каждый маленький вздох и стон сводят меня с ума от желания. Я не знаю, сколько ещё мы проводим так — очерчивая изгибы и края кожи друг друга, — но время ускользает, когда комната становится темнее.

И когда я наконец вхожу в неё, это чистейшее, блять, блаженство. Идеально. Полно. Я знаю, мы не договаривались об этом, но это то, для чего мы были созданы — две половины одного дефектного целого.

Раньше я говорил, что согласен оставить всё как есть, но теперь понимаю, что это наглая ложь. Я так далёк от согласия. Правда в том, что я хочу эту девушку по миллиону других причин, не связанных с тем, что она может сделать для меня в спальне.

Я хочу просыпаться с ней по утрам и не волноваться, пересёк ли я черту. Я хочу заботиться о ней, когда она болеет, и не приходиться практически силой заставлять её позволить мне это. Я хочу ссориться с ней и не бояться, что она больше никогда со мной не заговорит.

Я хочу уверенности. Доверия. Быть тем единственным, к кому она приходит, когда ей нужна помощь. Но впервые за несколько недель я не уверен, что мы с ней на одной волне.

Я просыпаюсь посреди ночи в постели Кайи, потягиваясь. Тепло её простыней обвивает моё тело. Её голова покоится на моей груди, а сладкий, ровный ритм её дыхания убаюкивает меня, возвращая в мирное состояние.

Я лежу некоторое время, любуясь изящным изгибом её бёдер и тем, как её волосы рассыпаются по моей коже. Как водопад из тёмного шёлка. Мягкий свет луны отбрасывает нежное сияние на комнату, освещая её черты.

Я не знаю почему, но прошлая ночь показалась мне более интенсивной, более страстной, и очень приятно просыпаться с ней в своих объятиях. Нехотя я начинаю выпутываться. Но в своей спешке я тревожу Кайю, и она открывает глаза.

— Останься, — шепчет она, сонная улыбка расплывается по её лицу.

Я остаюсь. Я остаюсь в её объятиях, пока не наступает утро, пока она не выгоняет меня с неохотным смешком и быстрым шлепком по заднице.

Когда я еду домой, не могу избавиться от сомнения, застрявшего в груди. Что случилось прошлой ночью? Для неё это была очередная случайная интрижка или что-то большее?

Я знаю, что чувствую сейчас, и это похоже на откровение — внезапное осознание того, что было здесь всё это время. Что-то скрытое под поверхностью. Мне стало кристально ясно, что я влюбляюсь в неё. Что я хочу большего, чем случайный секс или мимолётная интрижка.

Но даже когда я наслаждаюсь этим, я не могу избавиться от тревоги.

Как бы я ни гордился тем, что понимаю её, разум Кайи иногда всё ещё остаётся для меня загадкой, её эмоции заперты, как в сейфе. Но с каждым днём я начинаю видеть проблески настоящей её — той, что скрывается за тщательно выстроенным фасадом.

И с каждым грёбаным днём я падаю всё глубже, хотя боюсь, что она никогда не впустит меня до конца.

Как только я захожу в дом, вижу Рая, развалившегося на диване с включённым на полную громкость телевизором. Он смотрит на меня с самодовольной ухмылкой, будто ждал моего возвращения всё утро.

— Привет, чувак, — приветствую я его, плюхаясь рядом на диван. — Гипотетически, что значит, если девушка, с которой ты спишь, внезапно просит тебя остаться на ночь?

Он смотрит на меня, в глазах озорной блеск. — Зависит от обстоятельств.

— От каких?

— От того, является ли эта девушка Кайей Каррас, — говорит он, и на его раздражающем лице расплывается усмешка.

— Рай, не обязательно называть её полным именем, — говорю я, закатывая глаза. — Она не знаменитость.

— В этом доме знаменитость, — парирует он не задумываясь.

— Боже, чувак.

— Ладно, это ответ на мой вопрос. — Он выключает телевизор и поворачивается ко мне лицом. — Что касается твоего, ответ прост, Бекси.

Моё любопытство разгорается. — Развивай мысль.

— Она начинает любить тебя не только за шуры-муры, — говорит он, поигрывая бровями.

— Господи, где ты только таких слов набрался? В доме престарелых?

— Прости, дай попробую ещё раз, — говорит он, сияя. — Она любит тебя не только за хорошую порку.

— Ладно, я ушёл. — Я фыркаю, игнорируя его бормотания, и поднимаюсь по лестнице.

Теперь, когда слова Рая кружатся в моей голове, мысли полностью поглощены этим. Слишком долго я отрицал свои истинные чувства к Кайе. Но теперь я знаю — пришло время встретиться с ними лицом к лицу.

Возможно ли, что она начинает чувствовать то же самое, или я просто выдумываю?

Я почти прохожу мимо своей двери, когда вваливаюсь в комнату и падаю на кровать. Эта неделя была водоворотом заботы о Кайе, двойных конспектов и изнурительного тренировочного графика.

И теперь тяжесть всего этого наконец настигла меня.