Линия разлома

— Ага, это прозвучало не так искренне, как тебе хотелось бы, — говорит он с лёгким смешком. — Мы в одной лодке, Каррас. Но это была всего одна ночь, верно? Не нужно делать из этого неловкость.

— Да, одна ночь, — соглашаюсь я, чувствуя себя немного спокойнее. — Всё нормально.

Он идёт к моей двери и, перед тем как уйти, бросает на ходу: — Значит, увидимся завтра в классе?

Я машу ему рукой, затем: — Да. Пока, Бек.

Понедельничная лекция по матану заканчивается, и я быстро засовываю тетрадь и ручку в сумку, перекидываю её через плечо. Элио делает то же самое, и мы направляемся к выходу из аудитории. Но краем глаза я замечаю, что Холден задерживает на мне взгляд, и по телу разливается волна жара.

Мы уже на полпути через внутренний двор, когда он окликает нас сзади, кричит, чтобы мы подождали.

Элио бросает на меня недоумённый взгляд. — Какого чёрта ему нужно?

Пульс учащается, но у меня нет времени ответить.

— Каррас, — говорит Холден, подойдя поближе. — Можем поговорить минутку?

Я удивлённо приподнимаю бровь. — В чём дело?

— Просто хотел убедиться, что после вчерашнего утра всё в порядке, — говорит он, вытирая капельку пота со лба.

У меня падает живот, и я зажмуриваюсь, бормоча себе под нос: — Я бы предпочла не делать этого прямо сейчас.

— Забавно, — Холден издаёт невесёлый смешок. — Не это ты говорила в прошлую пятницу.

Щёки заливаются жаром, грудь сжимается от смущения. Элио всё ещё стоит рядом со мной, и меньше всего я хочу, чтобы он узнал о том, что случилось в эти выходные.

— Мы не можем поговорить не здесь? — умоляю я.

Элио смотрит на нас, переводит взгляд с моего лица на лицо Холдена, щурится, соединяя точки.

— Ого, пожалуйста, скажи, что ты этого не делала, — наконец обвиняет он.

Я морщусь. — Возможно, делала.

Элио передёргивает. — О, мерзость, Кай.

В выражении лица Холдена мелькает тень боли, но его тон быстро становится защитным.

— Знаешь, это смешно слышать от тебя, — резко бросает он.

— Это что значит? — спрашивает Элио.

— Учитывая, чем ты зарабатываешь на жизнь, не тебе судить Кайю за её решения.

Элио замолкает, качая головой, тяжесть конфронтации явно давит на него. Дело не в том, что он её боится, но у него нет ни сил, ни желания спорить с Холденом. В конце концов, он разворачивается и уходит, оставляя нас двоих наедине.

Делаю глубокий, успокаивающий вдох, поворачиваюсь к нему и спрашиваю: — Зачем тебе нужно было лезть?

Он ворчит, глядя в пол. — Он первый начал.

— Он просто шутил. И вообще, откуда ты об этом знаешь? — спрашиваю я, скрещивая руки на груди.

— Это не тайна. — Он хрустит пальцами и снова принимает скучающее выражение лица. — Полкампуса знает.

— Правда? — Я ошеломлена. Я понятия не имела, что профессия Элио — общеизвестный факт. Мы так заперты в своём маленьком пузыре, что эта мысль даже не приходила мне в голову.

— Ага, у него, в смысле, знаменитый брат, — указывает он. — И его видео в открытом доступе.

— Но он прячет лицо.

— Это ничего не меняет, когда ты весь в татуировках, не так ли? Все знают, что это он, Каррас. Я не пытался быть таким уж придурком. — Он дарит мне натянутую улыбку. — Я просто не понимал, что это проблема.

Меня накрывает волна раздражения от его пренебрежительного тона.

— Да, он не любит об этом говорить.

— Я не знал.

— Теперь знаешь. — Я собираюсь с силами, стараясь сохранять самообладание. — Так что, может, закроешь эту тему, пожалуйста?

— Ладно, считай, закрыл. — Его голос смягчается, он наклоняется чуть ближе. — Знаешь, я думал, ты бы рассказала своему лучшему другу о нашей интрижке.

Мои щёки заливаются жаром.

— Вы же друг друга недолюбливаете. С чего бы мне поднимать эту тему?

Он ошеломлён, но не колеблясь отвечает: — Я лично против него ничего не имею. Я просто не доверяю этому парню.

Я скептически приподнимаю бровь. — Что это значит? Ты его почти не знаешь.

— Знаю достаточно.

— Что именно?

— Я знаю, что он накурился, избил своего старшего брата и чуть не разрушил его футбольную карьеру.

Я останавливаюсь, глаза сужаются от гнева.

— Во-первых, это сильное преувеличение. А во-вторых, это было пять лет назад. Почему ты вообще так следишь за делами Элио?

— Не слежу. — Его выражение лица меняется. — Это одна из тех историй, которые распространяются, как притча во языцех. Если ты спортсмен в Прибрежном, ты о ней слышал. И всё.

Я защитно скрещиваю руки. — Отлично. А тебе как бы понравилось, если бы твою самую большую ошибку разнесли по всему кампусу?

Он закатывает глаза, явно не впечатлённый. — Это немного больше, чем ошибка, Каррас.

Я делаю шаг вперёд, голос повышается от разочарования. — В конце концов всё обернулось так, как должно было. Лука сейчас невероятно успешен, так что он всё равно не причинил никакого долговременного вреда.

Он качает головой, выражение лица застывшее. — Да, может, если бы Элио тогда усвоил урок, разговор был бы другим.

Мои глаза расширяются. — Что?

— Я имею в виду, давай серьёзно. Совершенно очевидно, что он всё ещё употребляет.

У меня отвисает челюсть, сердце колотится.

— С чего ты вообще это взял?

— У меня есть глаза, Каррас. Я вижу, как он выглядит измождённым от недели к неделе.

— Ты ничего о нём не знаешь.

— Пять лет назад он совершил ужасную ошибку, которая повлияла на чужую жизнь. — Его голос приобретает снисходительный тон. — А теперь он просто плывёт по течению, пользуясь тобой, чтобы сдать предметы, и при этом продолжает употреблять.

Я делаю паузу, чтобы собраться, пытаясь — и ужасающе не в силах — сдерживать эмоции.

— Ты ошибаешься.

— Правда?

Его вопрос бьёт меня прямо в солнечное сплетение. Эмоции зашкаливают, я изо всех сил пытаюсь взять себя в руки. Делаю глубокий вдох, собираю мысли, пытаюсь найти способ защитить своего лучшего друга.

Но чем больше я думаю об этом, тем сильнее возвращаются все мои сомнения. Я знаю по собственному опыту, как легко сорваться в зависимость. Чего Холден не знает, так это того, что я сама через это прошла, и я также знаю, как трудно завязать навсегда.

Для меня проблема была в аддералле. Я использовала его, чтобы выкладываться на полную, не спать ночами перед экзаменами и получить преимущество перед сверстниками. Оглядываясь назад, я понимаю, что это был не самый здоровый выбор, но в тот момент он казался необходимым.