Страница 17 из 70
— Что именно? — спрашивает он без насмешки, скорее с профессиональным любопытством, как на семинаре.
Усмехаюсь криво:
— Что ее дочь очнулась в квартире у преподавателя. В его постели. Что я опять вру и скрываю. Что опять.. — сглатываю. — Мне плохо. Она столько пережила из-за меня. Больше нельзя ее нагружать.
Ян молчит, разглядывая меня внимательно — не осуждающе, скорее пытаясь понять. Потом наливает воду из бутылки в стакан, протягивает мне.
— Я помню, зачем тебе нужны были деньги. Рад, что все получилось. Пей больше жидкости. И вот что: "плохо" — это когда у тебя температура и обмороки. А не то, где ты уже пришла в себя и рядом оказался кто-то, кто смог тебе помочь. — Его голос становится мягче. — И мы никому ничего не расскажем. Можешь не переживать.
— Я не переживаю, — упрямлюсь по привычке и тут же понимаю, как глупо это звучит. — Ладно. Переживаю. Но не за себя — за них.
— Понял, — кивает он по-деловому, будто принял к сведению важную информацию. — Через час снова померяем температуру. Если не спадет — дам жаропонижающее. Дар на кухне готовит поесть. Поедим вместе. Я буду в гостиной. Дверь закрыть?
— Оставь приоткрытой, — прошу почти шепотом. Вдруг опять станет плохо — пусть услышат..
Он встает, но не уходит сразу. Останавливается у двери, говорит, не оборачиваясь:
— И еще кое-что. Не стоит тратить время на таких парней, как твой.
— Он пьян. Как бы он сел за руль?
— Помнится мне, однажды я приехал из другого города на два дня раньше, чтобы забрать свою.. девушку и отвезти домой. Когда он звонил первый раз, он не был таким пьяным.
Щеки горят от стыда. Делаю слишком большой глоток воды, давлюсь, кашляю. Ян молча протягивает салфетку с тумбочки.
— Спасибо, — выдавливаю. — Что предупредил.
— Отдыхай, — отвечает он и выходит, аккуратно прикрыв дверь.
Сползаю ниже по подушкам, утыкаюсь лицом в прохладную наволочку. Она пахнет парфюмом Дария — терпким, с нотками дерева и специй. От этого запаха одновременно и спокойнее, и тревожнее.
В горле горчит обида — на Руслана, который плевать на меня хотел на самом деле, на себя за все эти бесконечное вранье, на всю эту ситуацию. Но постепенно обида уступает место странному чувству покоя. Здесь, в этой темной комнате, хотя бы на несколько часов я в безопасности. Никто не будет кричать, что я "делаю мозги". Никто не станет допрашивать. Никто не осудит..
Сквозь дремоту слышу тихие голоса на кухне — Ян и Дарий о чем-то спокойно переговариваются. Звякает посуда. Тикают настенные часы в коридоре. Мое дыхание постепенно выравнивается.
Если к утру смогу нормально стоять на ногах — уеду домой. Скажу маме, что ночевала у Вали. И буду знать, что, возможно, впервые за долгое время соврала не из трусости, а пытаясь защитить ее от лишних переживаний.
А пока — закрываю глаза и считаю вдохи-выдохи. Раз. Два. Три. За окном снова начинает барабанить дождь — мерно, убаюкивающе. Сейчас это единственный звук, который мне по-настоящему нужен.