Машина любви(ЛП)

Я точно знаю одно: я не смогу жить в ладу с самим собой, если когда-нибудь причиню Китон боль. Забота о ее сердце – это самое важное. Так, может, мне стоит сосредоточиться только на этом? Но это же просто, правда? Не быть мудаком. С этим я справлюсь.

Нам приносят еду, и я понимаю, что Китон притихла. Черт, я погрузился в мысли и слишком долго ее игнорировал. Плохой этикет для свидания… нет, это не свидание. Неважно. Плохой этикет для совместного времяпрепровождения, кто бы в нем ни участвовал.

— Эй, — тихо зову я.

Китон поднимает взгляд, перестав молоть перец в свою тарелку.

— М-м?

— Ты уверена, что хочешь сделать это со мной? — Я твердо выдерживаю ее взгляд, мечтая уметь читать мысли, чтобы узнать, разделяет ли она мои тревоги.

— Конечно. — Ее голос звучит слегка растерянно. — Ты лучше всех подходишь для этого. У тебя есть опыт, ты знаешь, что делаешь, и я доверяю тебе: ты будешь честен и скажешь, если я отсосу. — Она фыркает от собственной невольной двусмысленности. — Я имею в виду, в переносном смысле, если не справлюсь.

Это совсем не то, над чем я ломал голову. Но мне ничего не остается, кроме как закрыть тему.

— Рад это слышать, — говорю я, и это чистая правда. По крайней мере, это значит, что я еще ничего не испортил… пока.

Несколько минут мы едим в гораздо более уютном молчании. Затем я произношу: — Для протокола: ты не отсосешь. Ни капельки. Ты потрясающая.

Ее сияющая, немного застенчивая улыбка заставляет меня подумать, что, возможно, в конце концов все будет хорошо, и я зря волновался.

Затем Китон издает тихий стон, пробуя на вкус макароны с лобстером и сыром, и все эти непристойные мысли с удвоенной силой возвращаются в мою голову.

К тому времени, как мы заканчиваем ужинать, мой член берет верх над разумом, вытесняя все тревоги и волнения. Теперь я просто чертовски хочу, чтобы мы поскорее вернулись в мою постель.

Я оплачиваю счет, оставляя щедрые чаевые, затем встаю, чтобы помочь Китон подняться. Ее щеки слегка порозовели, и я могу сказать, что ее мысли тоже уже заняты тем, что произойдет позже.

Выйдя из ресторана, я предлагаю Китон руку.

— Пойдем?

Она хихикает и хватается за мое предплечье, и мне не кажется, что она возбуждена не меньше меня.

Солнце уже село; уличные фонари загораются один за другим, пока мы едем ко мне домой. Когда я впускаю нас в квартиру, Китон оглядывается с таким интересом, что я вынужден спросить: — Что такое?

Она делает паузу, словно пытаясь подобрать правильный ответ.

— Просто… ну, я никогда раньше не видела у тебя такой чистоты.

Я пожимаю плечами, пытаясь свести все к шутке.

— Эй, полегче. — Но она права: обычно у меня дома далеко не так безупречно чисто. Вчера я потратил несколько часов на уборку к ее визиту, и я рад, что она впечатлена.

Она подавляет смешок.

— Извини. Ты сам спросил.

Я притягиваю ее к себе, шепча на ухо: — Ты поплатишься за это замечание.

— Обещаешь? — Ее голос уже стал хриплым.

Я целую ее, и Китон с готовностью отвечает, обвивая руками мою шею, чтобы притянуть меня ближе, чтобы заставить меня дать ей больше… жестче… горячее. Наши языки сплетаются в страстном танце, мы тихо постанываем от удовольствия и предвкушения.

Мы едва можем оторваться друг от друга на время, достаточное, чтобы добраться до спальни.