Машина любви(ЛП)

— Как насчет такого? Забудь все, что ты когда-либо читала или слышала о том, что нравится мужчинам в постели, и просто полагайся на мою реакцию. Все мужчины разные, поэтому считывать реакции партнера работает лучше, чем пытаться зазубрить кучу информации, словно ты готовишься к экзамену.

— То есть, поиграть в сексуальную версию игры «Горячо-холодно»? — спрашивает она.

— Вроде того. Просто делай то, что приходит в голову, и если мне понравится, я дам тебе знать.

Она медленно кивает.

— Думаю, с этим я справлюсь.

Я щелкаю ее по носу.

— Никаких мыслей, помнишь?

— Да-да.

Уперевшись локтями в мои бедра, она обхватывает мой член одной рукой, положив кончики пальцев другой мне на ногу, а затем снова опускает губы.

Я издаю стон удовольствия, чтобы подбодрить ее.

— Ммм… намного лучше.

Кажется, теперь она слаженно работает руками и языком, поэтому я решаю продвинуть наш урок немного дальше.

— Да. Блядь. А теперь возьми в руку мои яйца. Потри их ладонью, мягко.

Она повинуется, и мне больше не нужно вспоминать о стонах. Я бы не смог сдержаться, даже если бы захотел. Мои глаза буквально закатываются от удовольствия. Я знал, что все пройдет гораздо легче, когда она выйдет из своего ступора.

Сквозь нарастающую пелену удовольствия я продолжаю направлять ее, постоянно убеждая, что она отлично справляется, глажу ее волосы, шею, подбородок и все остальные участки шелковистой кожи, до которых могу дотянуться. Она хорошо реагирует на мои грязные комплименты, ее движения становятся менее выверенными и более чувственными, она даже время от времени мечтательно вздыхает.

Китон сама заводится от этого,

— осознаю я с нарастающим возбуждением. Вот в чем кроется секрет. Возбуждение помогло ей поймать волну.

Я обожаю смотреть, как она принимает меня. Ее глаза закрыты, длинные ресницы покоятся на высоких скулах, а изящная шея двигается вверх-вниз по моему члену.

— Именно так.

Я кладу руку ей на затылок и толкаюсь бедрами навстречу ее губам. Она издает тихий звук, полный гордости, явно наслаждаясь тем, что я теряю контроль.

—

Блядь.

Я подаюсь бедрами вверх, и она понимает намек, усиливая движения языка и руки. Я долго не протяну; такое чувство, будто я был на взводе и ждал этого весь день. Яйца плотно подтягиваются к телу.

— Ах, Китон… — стону я. — Я скоро кончу… не уверен, хочешь ли ты, чтобы я…

Она не останавливается, не сбавляет темп ни на секунду, пока я набираю полную грудь воздуха, пытаясь удержать контроль. Она же понимает, как это работает, да? Наверняка она не хочет… я имею в виду, я не могу кончить ей в рот…

—

Кит…

— рычу я. — Если не хочешь пробовать, самое время…

Вместо того чтобы отстраниться, она ускоряется, и я давлюсь собственными словами. Мои мышцы напрягаются, меня накрывает волна блаженства, и мой член пульсирует прямо в ее теплом, ждущем ротике. Она продолжает делать это до тех пор, пока я не начинаю умолять ее остановиться, потому что я настолько возбужден, что больше не могу терпеть. Пока не становится слишком поздно.

Сначала мне кажется, что она вот-вот выплюнет это. Но потом на ее лице появляется решительное выражение, как будто она играет в игру и хочет победить. Китон бросает на меня страстный взгляд из-под длинных ресниц и громко сглатывает.

Я сглатываю в ответ.

Блядь, это самое горячее зрелище из всех, что я когда-либо видел.

С пальцами, все еще запутавшимися в ее длинных темных волосах, я наклоняюсь и впиваюсь в ее губы, чувствуя горьковатый привкус собственной спермы. Она стонет мне в рот и отвечает с неприкрытой страстью, покусывая меня зубами и лаская языком.

Мы наслаждаемся этим обжигающим поцелуем довольно долго, прежде чем Китон отстраняется и спрашивает тихим, прерывистым шепотом: — Ну как?

Если она хочет, чтобы я немного потешил ее эго, без проблем – она заслужила это сполна.

— Потрясающе, — честно отвечаю я.

Я помогаю ей подняться на диван, и мы откидываемся на подушки.

— Так, тебе самой-то понравилось? — спрашиваю я, натягивая боксеры.

Она склоняет голову набок.

— Разве все это не ради тебя?

— Конечно, ты довела меня до оргазма – и, чтоб ты знала, до чертовски невероятного оргазма, – но я все равно хочу услышать, получила ли ты от этого хоть что-нибудь. Не стоит отсасывать парню только из чувства долга.

Она задумчиво мычит.

— Знаешь… да, мне понравилось. — На ее губах расцветает игривая, открытая улыбка. — Ты был прав насчет того, чтобы перестать думать. Когда я сосредоточилась на том, чтобы доставить тебе удовольствие, я попала в такое состояние, когда просто интуитивно знала, что делать.

— Рад, что смог помочь, — отвечаю я. — Просто чтобы ты знала, тебе не обязательно было глотать.

Китон ухмыляется.

— Я знаю.

Затем она прислоняется ко мне, и я, даже не задумываясь, обнимаю ее за мягкие обнаженные плечи. Ее растрепанные после секса волосы касаются моей щеки. Я вдыхаю запах пота, удовольствия и чего-то неповторимо-китоновского, и она тихо вздыхает от удовольствия.

Сейчас мне так хорошо. Наверное, это просто играют гормоны после секса.

В этот момент звонит телефон Китон, оставленный в сумочке на другом конце комнаты. Она потягивается с очаровательным писком и бормочет: — Черт. Мне пора идти.

Мне только мерещатся нотки нежелания в ее голосе? Я хмурюсь.

— Почему?

— Мы с Кариной и Габби собирались сегодня посмотреть

«Мамочкины проблемы»

, и я совсем потеряла счет времени. Это был мой будильник, который сообщил, что у меня есть полчаса, чтобы добраться до кинотеатра. Не возражаешь, если я покину тебя, чтобы по-быстрому принять душ?

Несмотря на разочарование, я ухмыляюсь. Похоже, она неплохо так вспотела.

— Да, конечно. Это же твоя квартира. — Черт возьми, она могла бы запросто вышвырнуть меня, сославшись на то, что ей нужно собираться. Но, возможно, какая-то часть меня надеется, что она хочет, чтобы я задержался, так же сильно, как я сам хочу остаться.

Через десять минут Китон выходит в коротком шелковистом халате и с маленьким полотенцем, закрученным на голове, и я в открытую любуюсь ее телом, влажным и раскрасневшимся от горячей воды. Мне нравилось, как от нее пахло раньше, мускусом и сексом, но и сейчас мне нравится ее запах – чистый и цветочно-сладкий аромат ее шампуня и мыла.

Приподняв одну бровь в притворном возмущении, она упирает руки в округлые бедра и выпячивает грудь.