Страница 91 из 97

Прости, если сможешь

Гойгель Юлия

Глава 48. Ярослав. Прости, если сможешь…

Я испугался, когда Аля обмякла в моих руках. Смотрел на неё, не веря своим глазам. Только что она говорила со мной, была рядом. А затем её веки закрылись, и она повисла на моих руках, как тряпичная кукла.

«Сломанная мною кукла», — прошептал голос совести внутри меня.

Прижал пальцы к её шее, ища пульс. Слава богу, но он был, слабый, еле слышный. Я перевёл дыхание, но страх не уходил. Что с ней? Что я сделал не так?

Она сказала, что я не должен лететь с ней. Она сказала, что ей обеспечат уход. Но ведь я говорил ей совсем другое! Я сказал, что не оставлю её!

Снова и снова всматривался в её бледное, безжизненное лицо с мокрыми дорожками от текущих слёз. Пока она была в сознании, то не плакала. А сейчас слёзы текли сами собой.

Только сейчас я понял, что она меня не слышала.

Я говорил о том, что люблю её, о том, что никогда её не оставлю, что буду с ней каждый день. Даже если она не сможет видеть. Но она слышала только то, что я говорил о Кире. Она решила, что я собираюсь её бросить, чтобы жениться на Кире.

— Аля, что же я наделал, Аля, — поднялся с ней на руках, понимая, что нужно звать на помощь. — Я говорил о прошлом, о том, что могло быть, но что никогда бы не сделало меня счастливым так, как я счастлив с тобой. Держись, моя девочка. Дай мне шанс всё исправить.

Толкнув дверь ногой, стал громко звать маму. О, чёрт! Мне почти сорок, а я, как провинившийся несмышлёный малыш, снова зову маму!

Затем сидел рядом с Алей в больничной палате и держал её за руку. Смотрел, как по прозрачному тонкому шлангу капает лекарство в её руку. Немецкий врач сказал, что она очнулась и спит, что мне не нужно сидеть рядом с ней. Она проспит не меньше восьми часов, а может, и все двенадцать.

Нужно ждать. Я ничем не могу ей помочь.

Мама вернулась к мальчикам, а я остался. Не хотел, чтобы, проснувшись, она продолжала думать о том, что я ушёл к Кире. Это не просто больно, это смертельно опасно для Али.

Я уже оставил её. И не раз. Сидел, смотрел на её бледное лицо, на тёмные круги под глазами, на её тонкие пальцы, лежащие в моей руке, которые даже во сне слегка подрагивали. И в голове одна за другой всплывали картины прошлого. Нашего прошлого. Того, что я так старательно пытался забыть.

Как ни странно, но я помнил тот день, когда Аля пришла в нашу компанию, держась за руку Андрея. Скромная, тихая, с огромными глазами, в которых я почему-то сразу увидел вызов, хотя она даже не взглянула на меня.

Первое время она смотрела только на Андрея. Я ждал, когда она начнет пользоваться статусом его любовницы, но она ничего не просила. Приходила на работу, делала своё дело и уходила. Не пыталась привлечь моего внимания, даже когда мы оставались наедине.

Сейчас я понимаю, что она пыталась избегать подобных встреч. А тогда меня это почему-то бесило. Ведь я привык, что женщины всегда добивались моего внимания, интуитивно понимая, что я сильнее, опытнее и, чего здесь скрывать, гораздо состоятельнее.

Алиса была рядом, но не со мной. Она улыбалась Андрею, смеялась вместе с ним, а на меня смотрела так, словно я им чем-то мешаю.

Тогда я решил, что это новая стратегия по завоеванию моего внимания. Такого ещё не было, и мне стало интересно.

Помнил наш первый поцелуй в машине. Она вскрикнула, когда я притянул её к себе. Я был грубым и напористым. Хотел показать ей, что она не лучше других. Что она такая же, как все. Что она хочет от меня того же, что и остальные, и её напускное безразличие всего лишь часть придуманного ею плана.

Она не сопротивлялась, а испуганно замерла в моих руках. Когда я отстранился, то заметил в её глазах слезы, словно она не понимала, что я хочу от неё. Вышла из машины и ушла домой. Ни разу не обернувшись, ожидаемо не пригласив на чай.

Когда случилась наша первая близость, я хотел доказать себе, что она не особенная. Что она такая же, как все. Что я могу взять её и выбросить, когда надоест. Хотя то, что она оказалась девушкой, удивило.

Даже мелькнула мысль, что она стала девушкой специально для меня. Но она отдавалась мне с такой доверчивостью, что у меня перехватывало дыхание. Её нежные руки ласкали страстно, но неумело. Даже нехотя я не мог этого не заметить. Её губы шептали моё имя, и в этом шёпоте было столько всего, что я никогда не чувствовал и не видел в других.

Шло время, но она ничего от меня не ждала, не просила денег, не требовала обещаний. Была со мной здесь и сейчас. И это пугало меня больше, чем любые требования.

Я уверял себя, что она изменяет Андрею со мной ради выгоды. Охотится на меня, потому что я богаче и могу дать ей больше возможностей. Я убеждал себя в этом каждый раз, когда она оставалась со мной на ночь. Каждый раз, когда она украдкой смотрела на меня своими огромными грустными глазами.

Я бросил её, когда понял, что она становится не просто важной для меня, а необходимой. Что я жду ее присутствия в собственной жизни вместе с очередным наступающим днём.

Я помню то утро, когда Андрей застал нас вместе. Я просто оделся и ушёл, хотя внутри меня всё переворачивалось от боли. Чтобы хоть как-то её унять, я сказал о деньгах. А когда она согласилась — почувствовал неимоверное облегчение.

Я всё сделал правильно. Она оказалась такой же, как и остальные.

Совсем недавно я обвинил Егора Орловского, бывшего мужа Киры, не в том, что он её бросил, а в том, что он выбросил её из своей жизни, не убедившись, какие последствия оставил после себя.

Я сам поступил гораздо хуже. Я не раз видел эти самые последствия собственными глазами и отказывался их признавать. Я искал Алису в похожей на неё женщине, но не пытался снять с неё маску, чтобы не узнать, что это и есть Алиса.

Я выбросил Алису из своей жизни не потому, что не хотел делить её с Андреем. Я не хотел делить себя с ней! Не хотел, как мама, отдать всего себя другому человеку, а в ответ получить предательство.

Легче было окружить заботой и вниманием Киру, говоря себе, что я оказался гораздо умнее всех.

Только сейчас я понял, что, пытаясь уйти от предательства — предал себя сам. И женщину, которую любил, и которая любила меня.

Очнувшись от дремоты, посмотрел на часы. Ровно пять утра. Пальцы Алисы, лежащие возле моей руки, слабо пошевелились. Не привычно дрогнули, а именно пошевелились. Она просыпалась.

Осторожно сжав её тонкие пальчики, коснулся губами любимого ушка. Покаялся:

— Аля, милая моя. Я никогда тебя не брошу. Я был настоящим глупцом! Прости меня, если сможешь… Прости за то, что я был таким дураком.