Прости, если сможешь

Глава 5. То, что бывает не со всеми

Глава 5. То, что бывает не со всеми

Мужчина включил настольную лампу. Мягкий свет очертил небольшой круг возле нас. Яр повернул меня, и мы оказались перед зеркалом.

— Мы просто посмотрим, — прошептал мне на ухо. Губы почти касались мочки, которая неожиданно стала слишком чувствительной к чужому дыханию. — Я не буду тебя трогать, если ты не захочешь.

«А если я хочу? Если я хочу так, что внутри всё горит?», — забилось в моем испуганном сознании.

Мои туфли потерялись где-то на лестнице. Градов развёл мои бёдра, удерживая руками. Широко. Бесстыдно. Юбка тут же задралась до талии. В зеркале я увидела себя: чулки, трусики и влажное пятно между бедрами, которое я больше не могла скрыть.

— Не шевелись, — предупредил мужчина, беря со стола нож для вскрытия конвертов.

Лезвие скользнуло по тонкой ткани. Я слышала, как трещат нити. Как моё дыхание становится всё чаще. А потом трусики разъехались в стороны, и я осталась полностью открытой перед ним. И перед зеркалом.

Он связал мне руки за спиной тем, что осталось. Крепче сжал ноги, чтобы я не могла сдвинуться.

«Андрей… прости меня… я не могу остановиться», — стала повторять про себя вновь и вновь. Вместо того, чтобы кричать «не надо».

Пальцы Яра легли туда, где я была влажной и набухшей. Стали ласкать медленно и нежно, очерчивая круговыми движениями самую чувствительную точку.

— Ты сказал, что не будешь трогать, — прошептала я.

— Если ты не захочешь.

— Но я не сказала, что хочу.

— У тебя «хочу» на лице написано. И не только на лице.

Он показал мне свои блестящие, влажные от моего желания пальцы.

— Неправда! — выдохнула я, но в зеркале увидела, как мои глаза расширились, как губы приоткрылись, как стала вздыматься грудь под тонкой блузкой.

— Правда, — его пальцы стали нежно тереть самую чувствительную точку.

Я застонала раньше, чем подумала.

Яр долго ласкал меня. Не торопясь. Изучая. А я выгибалась на его теле, терлась о его бёдра, оставляя влажные следы на его брюках. В какой-то момент пуговицы моей блузки разлетелись в стороны. Я не запомнила от чего именно, сам ли он их сорвал, или я вцепилась в ткань, но грудь оказалась обнажена.

Мужские губы накрыли сосок, стали посасывать.

Это было подобно разорвавшейся во мне бомбе, и я снова застонала, ёрзая по нему бедрами. Он пил меня, покусывал, втягивал, а второй рукой продолжал ласкать внизу, и я чувствовала, как влага течёт из меня, стекая на его брюки.

— Пожалуйста, — прошептала я, сама не понимая, о чем прошу.

— Пожалуйста, что? — переспросил мужчина, переходя губами на другую грудь. — Ноги затекли? Хорошо, я их больше не держу. Но если попробуешь сдвинуть, привяжу.

Ноги действительно затекли под весом его тела. Я послушно прижалась ступнями к его бёдрам, не сдвигая их.

«Какая же я… какая же я грязная. Андрей меня целует в щёчку на прощание. А я здесь, вся мокрая, с руками, связанными за спиной, и умоляю его брата», — от собственных мыслей стало тошно.

— Так что, пожалуйста, — продолжал дразнить мужчина. Провёл пальцами вокруг лона, собирая мою влагу, поднёс к губам, облизал. Потом опустил их мне в рот. — Тоже хочешь?

Я открыла рот, принимая его пальцы. Чувствуя свой солёный, терпкий вкус и его слюну. И видела в зеркале, как моё тело извивается, как бёдра сами собой приподнимаются, насаживаясь на воздух.

— Пожалуйста, Яр.

Он расстегнул ремень. Потом молнию. Я услышала шорох ткани и почувствовала, как в бедро упёрлось что-то горячее, твёрдое, пульсирующее.

Опустила глаза.

О боже!

Он был огромным. Таким, о которых я читала только в романах, которые не влезали в мои наивные представления. Особого опыта для сравнения у меня не было, но я поняла: его «что-то» разорвёт меня.

Это мгновенно отрезвило.

— Развяжи мне руки, — сказала я твёрдо.

— Зачем? Они тебе не нужны. Чуть-чуть приподнимись — и всё, — посоветовал он.

— Я не могу. Ярослав, я… я девушка.

Я почувствовала, как его дыхание стало глубже.

— Я вижу, — произнес с удивлением в голосе. И приподнял меня так, чтобы удобнее было насадить на себя.

«Нет. Нет. Нет. У меня есть Андрей. Мы собираемся пожениться. Он будет первым. Так должно быть», — билось у меня в голове.

Ярослав убрал свои руки, подложив их мне под ягодицы. Я протестующе заёрзала, и огромный стержень во всём своём великолепии прижался к моим бёдрам.

— Всего одно движение, — шепнул мне на ухо проклятый искуситель.

— Нет, не надо никакого движения, — наконец заорала я во весь голос. — Яр, ты не понял. У меня еще никого не было!

Слова словно повисли в воздухе. Я сама слышала, как глупо, по-детски, они прозвучали. Особенно в такой позе, в которой я находилась сейчас: с разведенными ногами, между которыми лужа, с руками, связанными за спиной, с его членом, прижатым к моему бедру.

Мужчина замер. Медленно, очень медленно убрал руки от моих бёдер.

— Не было, — повторил он. Не переспросил, лишь повторил, словно не понял с первого раза.

— Не было, — прошептала я. И добавила уже смелее, потому что отступать было некуда: — И не будет. Не сегодня. Не с тобой.

Яр шумно, сквозь зубы выдохнул. Я ждала, что он сейчас рассмеётся. Или разозлится. Или скажет: «А какая разница?»

Вместо этого он аккуратно, почти нежно развязал мои руки.

Я не верила. Тёрла запястья, на которых остались красные полосы, и смотрела на него в зеркало. Он откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза. Его член всё ещё был твёрдым, я чувствовала его у своего бедра, но он даже не пытался прикрыться.

— Всё хорошо, — медленно коснулся губами моих губ. — Я позабочусь о тебе. Иначе живот будет болеть еще долго.

— Что… как?

Его пальцы снова закружили по чувствительному бугорку, распаляя возбуждение. Я уже не сопротивлялась. Не могла. Тело жило своей собственной жизнью. Бедра сами приподнимались навстречу, внутри всё сжималось и пульсировало в такт его движениям.

— Расслабься, Алиса. Какой пришла, такой и уйдешь. Я не сильно знаком с анатомией девственности, но уверен, что она находится значительно глубже.

Его слова долетали до меня сквозь какой-то ватный шум в ушах. Я почти не слышала, только чувствовала.

Пальцы второй руки погладили влажную, горячую, чужую для меня самой промежность. А потом осторожно скользнули внутрь. Неглубоко, не больше сантиметра. Но для меня это было подобно взрыву метеорита.