Страница 37 из 39
ГЛАВА 22. Двадцать четыре часа
ГЛАВА 22. Двадцать четыре часа
Они закрылись в квартире на сутки.
Никаких звонков, никаких сообщений, никакого внешнего мира. Только они. Только этот разговор, который они вели не словами — а всем телом, каждой клеткой, каждым вздохом.
Началось всё медленно.
Он сидел на диване, она лежала у него на коленях, и они говорили. Сначала о том, что случилось утром. О том, как он испугался. О том, как она плакала на базе отдыха. О том, как они оба были дураками.
— Я думала, ты ненавидишь меня, — сказала она, глядя в потолок. — Или что я тебе просто надоела.
— Ты не могла мне надоесть, — ответил он, перебирая её волосы. — Ты единственная, кто никогда не надоедает.
Она усмехнулась.
— Прямо как в дешёвом романе.
— Как в том, который ты переводишь, — парировал он, и она рассмеялась. Настоящим смехом, от которого у него внутри всё сжималось.
А потом он наклонился и поцеловал её. Медленно. Вкушая.
— Расскажи мне о своих подругах, — попросил он, отрываясь от её губ.
— Прямо сейчас? — удивилась она.
— Да. Я хочу знать о тебе всё. Даже то, что ты считаешь неважным.
Она улыбнулась и начала рассказывать. Об Алине, с которой они дружат с института. О том, как они делили одну комнату в общежитии, как пили дешёвое вино и обсуждали парней, как Алина всегда толкала её вперёд, когда она боялась.
— Она спасла меня от стольких ошибок, — сказала Оля. — И, наверное, подтолкнула к ещё большему количеству.
Стас усмехнулся.
— Она классная. Мне понравилось, как она смотрела на Никиту.
— О, она влюбилась, — сказала Оля. — Она мне рассказала. У них с Никитой за эти дни было больше секса, чем у нее за последние три года.
Стас засмеялся.
— Тогда понятно, почему он хотел, чтобы они съехалась.
— А ты бы хотел, чтобы я переехала к тебе? — спросила она, и в голосе её послышалась лёгкая провокация.
Стас посмотрел на неё.
— Я бы хотел, чтобы ты никуда не уезжала, — сказал он серьёзно. — Даже на базу отдыха.
Она улыбнулась и поцеловала его.
— Расскажи о своих друзьях, — попросила она. — Как вы познакомились?
И он начал рассказывать. О Никите, с которым они дружат со школы. О том, как они вместе прогуливали уроки и играли в компьютерные игры. О Богдане, который появился в их компании в универе и стал их моральным компасом. О Роме, самом младшем и самом безалаберном, который всегда влипал в истории.
— И как ты влипал в истории? — спросила она.
— Не влипал, — ответил он с достоинством. — Я был образцом для подражания.
Она засмеялась.
— А я слышала от Никиты, что вы однажды ночью разбили окно в кабинете директора, потому что хотели забрать свой телефон, который у него изъяли.
Стас закрыл лицо руками.
— Это была идея Ромы, — сказал он. — Я был против.
— Ты был водителем, — парировала она. — Он мне рассказал.
Стас вздохнул.
— Никита много болтает.
— Зато я теперь знаю о тебе всё, — сказала она довольно.
А потом они снова поцеловались. И в этом поцелуе было уже что-то большее. Более жадное. Более отчаянное.
Он поднял её на руки и понёс в спальню. Аккуратно опустил на кровать и навис сверху, глядя на неё сверху вниз.
— Ты такая красивая, — сказал он. — Я каждый раз думаю об этом, когда смотрю на тебя.
— Ты говорил это раньше, — напомнила она.
— И буду говорить всегда, — ответил он.
Первый раз был быстрым. Жадным. Таким, каким бывает, когда два человека слишком долго сдерживались.
Он вошёл в неё резко, глубоко, и она выгнулась, вцепившись в его плечи. Он двигался жёстко, ритмично, и она отвечала каждым движением. Стоны смешивались с дыханием, и всё вокруг них исчезло — осталась только эта комната, эта кровать и они.
Когда они кончили, она лежала на его груди, пытаясь перевести дыхание.
— Это был первый, — сказал он. — Теперь медленный.
— Я думала, мы отдохнём, — улыбнулась она.
— Ты хотела секс, ты получишь секс, — ответил он и перевернул её на спину.
Второй раз был долгим. Он целовал каждый сантиметр её тела — шею, ключицы, грудь, живот, бёдра. Она стонала, прогибалась под его губами, чувствуя, как внутри нарастает тепло.
Он вошёл в неё медленно. Намного медленнее, чем в первый раз. Каждое движение было плавным, глубоким, почти невесомым. Она смотрела на него сверху вниз, и её глаза блестели.
Она кончила первой, сжимаясь вокруг него, и он последовал за ней, чувствуя, как волна прокатывается по телу.
Они лежали в объятиях, тяжело дыша, и она тихо сказала:
— Это было...
— Знаю, — перебил он.
— Ты даже не дал мне договорить.
— Я знаю всё, что ты хотела сказать. Потому что чувствую то же самое.
Она подняла на него глаза. В её взгляде было что-то, что он не мог прочитать.
— Что? — спросил он.
Она покачала головой.
— Ничего.
Третий раз был нежным. Как будто он боялся сломать её. Он двигался медленно, чувственно, и она смотрела на него, не отрываясь.
Он кончил, уткнувшись в её шею, и она почувствовала, как его дыхание становится прерывистым. А потом он поднял голову и посмотрел на неё.
— Оля, — сказал он.
— Что?
— Я боюсь, что не смогу тебя отпустить. Даже если ты захочешь уйти.
— А зачем мне уходить? — спросила она.
— Не знаю. Может, потому что я сложный. Может, потому что я всё порчу. Может, потому что...
Она перебила его поцелуем.
— Ты не всё портишь, — сказала она. — Ты сделал много ошибок. Но и я сделала. И мы вместе это исправим.
Он смотрел на неё, и внутри него что-то сдало.
— Я люблю тебя, — сказал он.
Слова вырвались сами. Он не планировал говорить их. Он вообще не знал, что скажет их. Но они были правдой. Самой главной правдой.
Оля замерла. Смотрела на него. В её глазах блеснули слёзы.
— Ты серьёзно?
— Я не шучу, — сказал он. — И я понимаю, что это слишком рано. И что мы оба обожглись в прошлом. И что ты можешь не поверить мне. Но это правда. Я люблю тебя.
Она провела рукой по его лицу и улыбнулась.
— Я тоже тебя люблю, — прошептала она. — Я боялась сказать это. Потому что думала, что ты снова сбежишь.
Он наклонился и поцеловал её. Мягко. Аккуратно. Как будто эти слова делали всё более хрупким и одновременно более настоящим.
Они лежали в кровати, обнявшись, и за окном уже начинало темнеть. Они потеряли счёт времени. Потеряли счёт тому, сколько раз были вместе.