Страница 27 из 39
Каждый толчок был наполнен не столько похотью, сколько нежностью. Он смотрел на неё, и в его взгляде было что-то большее, чем просто секс. Что-то, что она боялась назвать. Она прикусывала губу, стараясь сдерживать стоны, но когда он наклонился и поцеловал её, она поняла, что больше не может.
— Да, — выдохнула она. — Да... не останавливайся.
Он ускорился, но остался таким же глубоким и плавным. Каждое его движение отдавалось электрическим разрядом внизу живота, поднимаясь выше, к груди, к горлу. Она чувствовала, как напряжение нарастает, как внутри неё всё сжимается, готовясь к взрыву.
Она кончила первой. Её тело выгнулось дугой, пальцы вцепились в его плечи, и она закричала, чувствуя, как волна оргазма прокатывается по всему телу, сжимая его внутри неё. Он почувствовал, как она пульсирует вокруг него, и это стало последней каплей. Он кончил прямо за ней, уткнувшись лицом в её шею, и его дыхание было таким же сбитым, как и её.
Они лежали в тишине, тяжело дыша, чувствуя, как их тела всё ещё дрожат от пережитого.
Оля откинулась на диван, глядя в потолок, и на её губах появилась улыбка.
— И почему мне раньше не нравился настоящий член? — сказала она, и в голосе её звучало искреннее удивление.
Стас усмехнулся, лёжа рядом и глядя на неё с лёгкой иронией.
— Неважно, какого размера ручка, — сказал он с улыбкой. — Главное — как она пишет.
Оля рассмеялась так громко, что смех разнёсся по всей квартире.
— Уж тебе-то говорить о ручке, — сказала она, намекая на его размер. — С такой «ручкой» можно не только писать, но и романы сочинять.
Стас засмеялся и притянул её к себе, чувствуя, как она обнимает его за шею. Они лежали в объятиях, и Оля чувствовала, как его пальцы перебирают её волосы.
Внутри неё боролись два чувства. Одной части хотелось остаться, уснуть в его руках, чувствовать его дыхание на своей макушке. Другая часть боялась. Боялась привыкнуть. Боялась, что этот потрясающий секс станет чем-то большим, чем она позволила себе.
Она вздохнула и повернулась к нему.
— Наверное, я пойду к себе, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Завтра рано вставать, у меня дела.
Стас посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнула лёгкая тень разочарования. Но он не стал возражать.
— Ладно, — сказал он. — Если тебе так удобнее.
Она встала, надела трусики, накинула на плечи накидку и направилась к двери. Он шёл за ней, и когда она взялась за ручку, он остановился рядом.
— Спокойной ночи, Оля, — сказал он, и в голосе его было столько тепла, что ей захотелось остаться.
Она обернулась и улыбнулась.
— Не прощаемся, — сказала она тихо, и в её глазах блеснула та самая хитринка, которую он так любил.
Она шагнула в подъезд, и дверь за ней закрылась.
Стас стоял в прихожей, глядя на закрытую дверь, и чувствовал, как внутри него ворочается что-то странное. Это не было разочарованием. Это было чем-то более глубоким. Он хотел, чтобы она осталась.
А Оля зашла в свою квартиру, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось. Она стояла в темноте, чувствуя, как его прикосновения всё ещё горят на её коже, и понимала, что ей хочется к нему. Прямо сейчас.
Но она заставила себя сделать шаг вперёд, заставляя себя не оборачиваться.
«Ты справишься, — сказала она себе. — Ты справишься».
Но она знала, что это неправда.