Страница 2 из 39
Они обошли ещё два этажа вниз. Подъезд был немым. Только где-то далеко внизу хлопнула входная дверь, и эхо разнеслось по бетонным стенам.
— Похоже, нам сегодня не суждено узнать правду, — сказал Стас, когда они остановились на площадке второго этажа. — Может, выключили звук, когда поняли, что привлекли внимание.
Оля кивнула. Ей было странно и немного неловко стоять рядом с этим красивым мужчиной в полной тишине. Она вдруг осознала, что на ней домашнее платье, не накрашена, волосы собраны в небрежный пучок. Обычно она так ходила только по квартире, и сейчас почувствовала себя уязвимой.
— Ладно, — сказала она. — Пойдём обратно.
Они поднялись на пятый этаж молча. Оля уже повернулась к своей двери, когда услышала за спиной голос:
— Соседка!
Она обернулась. Стас стоял в дверях своей квартиры, одна рука на ручке, и чуть наклонил голову вбок.
— Простите, что беспокою. Случайно нет у вас дома свободных бокалов? — спросил он. — У меня сегодня намечается приятный вечер, а обзавестись своей посудой я ещё не успел. Не хочу выглядеть нелепо перед гостьей.
Оля почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Приятный вечер. Гостья. Конечно.
За те доли секунды, пока они возились в подъезде, она уже успела достроить в голове целую вселенную: вот он тоже одинокий, как и она, вот они случайно встречаются в магазине, вот он приглашает её на кофе, вот она знакомит его с бабушкиным пледом, а он смеётся над её привычкой пересматривать «Простушку» по пятницам. Она уже мысленно прожила с ним месяц отношений. Потому что она была одна так давно, что даже случайный шорох за дверью превращался в сценарий к фильму.
Но сейчас это прозвучало как лёгкий щелчок по носу. Реальность напомнила: фантазии — это просто фантазии.
— Да, есть, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я принесу. Подождите пару минут, мне нужно отыскать их и сполоснуть.
— Может, мне зайти? — предложил он. — Не хочу вас утруждать.
Оля покачала головой и почувствовала, что краснеет.
— Не надо, я... я стесняюсь своего ремонта, — честно призналась она. — Там всё очень старое. Я лучше сама принесу.
Стас кивнул, не настаивая.
— Хорошо. Только не стучите, просто заходите. Я буду на кухне.
Она вошла в свою квартиру и прислонилась спиной к закрытой двери. Сердце билось быстрее обычного.
«Ну вот, Оля, — сказала она себе мысленно. — Что ты хотела? Чтобы красавчик-сосед с первого дня на тебя внимание обратил? У него там гостья. И вечер. А ты — просто соседка с бокалами».
Она пошла на кухню, отыскала два чистых бокала в дальнем шкафу, тщательно их вымыла, хотя они и так были чистыми. Руки слегка дрожали.
- Успокойся, — приказала она себе.
Но, когда она выходила из квартиры и шагала в сторону его двери, в груди всё равно потеплело.
Она хотела просто войти без стука, как он просил, но в последнюю секунду передумала и дважды постучала. Потом, осмелев, открыла дверь и шагнула внутрь.
Квартира встретила её светом. Оля даже прищурилась — так отличалось это пространство от её уютного полумрака. Чистые белые стены, большая кухня, просторная гостиная, из которой виднелась часть спальни. Ремонт был современным: одна стена — чёрная, другая — белая. Никаких цветочков, никакого линолеума. Паркет, дизайнерская мебель. И площадь — как будто две её квартиры.
Оля шагнула вперёд, чувствуя себя неловко. Она уже открыла рот, чтобы позвать Стаса, но из кухни доносилась тихая музыка, и он её не слышал.
Она прошла чуть дальше и застыла.
Стас стоял к ней спиной, в фартуке, у плиты. Он что-то готовил, помешивая в кастрюле, и тихо, но с душой, подпевал песне, которая играла из колонки. Оля узнала голос — Григорий Лепс.
И в этот момент она поняла, что он поёт тот самый момент из песни:
«Я поднимаю руки, хочу тебе сдаться, ведь ты же так красива в свои восемнадцать...»
Оля, не соображая, что делает, тихо подпела конец припева:
— ...в свои восемнадцать...
Стас резко обернулся. В глазах на мгновение мелькнуло удивление, но он быстро взял себя в руки. Он смотрел на неё, с бокалами в руках, и на его лице появилась лёгкая улыбка.
— Здорово поёте, — сказал он.
Оля почувствовала, что краснеет, и протянула ему бокалы.
— Держите. Я... я не хотела мешать.
— Всё нормально, — он взял бокалы, взглянул на них и кивнул. — Красивые. Спасибо. Я вам завтра верну.
— Да не за что, — Оля попятилась к выходу. — Приятного вечера.
— Спасибо, соседка, — сказал он снова, и в его голосе была лёгкая, тёплая нотка.
Оля вышла в коридор и закрыла за собой дверь.
Дома она подошла к проектору и выключила фильм. Смотреть его больше не хотелось. Она стояла посреди комнаты, обхватив себя руками, и пыталась понять, что с ней происходит.
Одновременно несколько чувств разрывали её изнутри.
Первое — любопытство. Кто он? Что он здесь делает? Почему он такой... красивый?
Второе — грусть. Она поняла это слишком явно: он не обратил на неё внимания. Не посмотрел так, как смотрят на женщину, которая может заинтересовать. Для него она была просто соседкой, которая принесла бокалы. И всё.
Оля вздохнула и пошла в спальню. Ужинать не хотелось — аппетит пропал. Она взяла свою любимую «порнокнижку» — так она называла романтические романы с откровенными сценами, которые читала, чтобы забыться. Открыла на случайной странице, пробежала глазами строчки, но слова не складывались в картину.
Она читала, пока не уснула.
А в соседней квартире тихо играла музыка, и Стас накрывал на стол для своей гостьи, и даже не подозревал, что где-то за стеной женщина с разбитым сердцем впервые за три года подумала о том, что, возможно, не всё в этой жизни потеряно.
Но она думала об этом молча, закрыв глаза, и впервые за долгое время ей приснился сон, в котором она не была одна.