Вдыхая тень зверя

— Но, товарищи!.. Как… Как же так?! — залопотал он. — У нас же мандат!..

Вперед выступил субъект в желтом пиджаке и решительно отстранил горе-переговорщика.

— Что это еще за возражения! — наскочил он на дюжего Петьку. — Кино, товарищи, это важнейшее из искусств! Так сам товарищ Ленин сказал!

[104]

[Хронологическая вольность автора. Фразу: «Вы должны твердо помнить, что из всех искусств для нас важнейшим является кино» В. И. Ленин, по воспоминаниям А. В. Луначарского, произнесет в беседе с ним лишь в феврале 1922 г., а опубликованы эти воспоминания будут лишь в 1925 г.]

И вообще, товарищи, съемки согласованы с участковым милицейским комиссариатом! — Тут очкарик на полном ходу сменил интонацию со скандальной на елейную. — Граждане, мы вам совсем не помешаем! Более того, мы будем рады, если вы сами примете участие в съемках! — Он отскочил на шаг, сложил большие и указательные пальцы рук квадратом и, глянув сквозь него на Петьку, возопил будто оглашенный: — Боже, какой типаж!

Петька шарахнулся от полоумного и вопросительно посмотрел на Златоуста.

Из всей болтовни фраера осторожный вожак уяснил главное: попытайся они выставить циркачей вон, те вернутся с милицией. Такая перспектива Златоуста совсем не прельщала, поэтому он счел за лучшее согласиться на временные неудобства, тем более и ребятам какое-никакое развлечение будет. Нехай позабавятся парни! Бандитский главарь кивнул и ушел в дом, а вся банда высыпала на двор.

Тем временем к главному киношнику подошел начальник по инвентарной части.

— Товарищ режиссер, — спросил он, закуривая, — куды задник-то ставить?

— Что значит «куды»? — снова принялся кипятиться кенарь. — На фоне буковой аллеи, разумеется!

Его собеседник почесал затылок и недоуменно оглянулся.

— Да где ж здесь буки-то? — не понял он.

— Вы тупица! — завизжал режиссер. — Вон же они! — он тукнул пальцем на густые ивовые заросли прямо напротив окна златоустовской дачи. — А кресты и гроб тащите на ту сторону. Там крапива по пояс, как на настоящем английском кладбище. И свет! Свет выставьте! Где осветитель?

— Котов, подь сюды! — не вынимая из зубов папиросы, крикнул начальник чернорабочих и махнул рукой молодому задорному парню.

Тот резво подбежал.

— Товарищ режиссер велит выставить свет туды и туды, — объяснил начальник, кивая на указанные очкастым скандалистом направления.

— Это ж как же я тудысь и тудысь провод докину? — язвительно поинтересовался осветитель.

— Господи! Что за идиоты! — режиссер заломил руки, едва не сбив с головы парик. — Поставьте динаму за домом, тогда проводов в оба конца хватит.

— Легко сказать поставьте! — возмутился осветитель. — Она весит-то сколько! Пупок развяжется такую дуру таскать!

— А вы вон рабочий класс привлеките, — тут же предложил режиссер и сам обратился к бандитам: — Граждане, вы же хотите поучаствовать в съемках пролетарского кино? Нужно выставить оборудование и декорации, а потом мы вас загримируем и выдадим колья. Будете играть восставшее против помещика-вампира трудовое крестьянство.

Бандиты замялись, а потом пятеро самых молодых, включая Фоню, пошли помогать грузить и расставлять киношное барахло. В доме и на крыльце, помимо Златоуста, оставалось еще полдюжины вооруженных крепких мужиков.

Киношники рассредоточились вокруг дачи и принялись вместе с добровольными помощниками налаживать там картонные декорации и оборудование. Между ними метался взмыленный помощник режиссера, очевидно всем только мешавший бесчисленными указаниями и советами. Савушкин установил свой чемодан на треногу и теперь с озабоченным видом перебирал жестяные банки. Дракула, стоя спиной к даче, самовлюбленно смотрелся в вынутое им из кармана зеркало и репетировал то сатанинский оскал, то соблазнительную улыбку, то выражение смертной муки. Режиссер собачился с капризной Фифой. В общем, обстановка была самая что ни на есть творческая, даром что почти все участники съемочной группы являлись сотрудниками Московского бюро уголовного розыска. Исключение составляли лишь Руднев, Белецкий и Фифа Эпельгольц.

На своем участии в операции Эсфирь Шимоновна настаивала так категорично, что отговорить ее не смог не только Руднев, но даже и не склонный к сантиментам товарищ Трепалов.

— Если среди вас не окажется женщины, это будет выглядеть подозрительно, — решительно заявила она. — Кроме того, я стану отвлекать головорезов, и вы сможете окружить их незаметно.

На саркастический вопрос бывшего гальванера о том, как именно гражданка Эпельгольц собирается отвлекать бандитов, та высокомерно фыркнула, удалилась в свою гримерную, а потом вернулась одетая в пеньюар, прозрачный до такой степени, что у начальника УГРО дух захватило и он был вынужден признать, что в таком костюме товарищ актриса и впрямь станет служить серьезным отвлекающим фактором.

Надо отметить, что участие в подготовке операции принял буквально весь коллектив театра имени II Всероссийского съезда Советов. Версальский раздобыл у хроникеров настоящую камеру, а Толбухин за ящик контрабандного коньяка неизвестно где одолжил великолепный «Делоне-Бельвиль». Актеры и кулисная обслуга собрали реквизит и подобрали костюмы для главных действующих лиц.

Особый ажиотаж вызвал вопрос о том, как загримировать Руднева и Белецкого. Необходимость этого возникала из того предположения, что раз участвующий в ночном нападении на Дмитрия Николаевича автомобиль обнаружился у бандитов, возможно, среди них же находятся и сами участники нападения, наверняка знавшие в лицо свою несостоявшуюся жертву, а заодно и того, кто вместе с ней коротал вечер в кабаке.

Не знавшие чура в своем творческом самовыражении актеры предлагали перевоплотить Дмитрия Николаевича в старца-горбуна, а из Белецкого и вовсе сделать женщину, но тут вмешался психолог Савушкин и заявил: чтобы сделать человека неузнаваемым, достаточно нескольких ярких и несуразных деталей. Найти таковые для Руднева труда не составило, но на высокую и узкую комплекцию Белецкого подобрать что-то, что впоследствии не сковывало бы ему движений, оказалось совсем непросто. Отвергнув римскую тогу, монаший подрясник и доспехи из папье-маше, остановились на классическом фраке и плаще, который кто-то из актерской братии удачно додумался дополнить гримом трансильванского монстра.