Страница 60 из 161
— Он точно его сын, — вставил внимательно слушавший Трепалов, — мы вчера установили это однозначно. Только с папашей они вроде как в разладе. Хотя все это может быть для отвода глаз, а взаправду батя с сынком — бандитская шайка. Думаете, все-таки Фогт корону вынес? Или Верховский с его помощью?
— Нет, — возразил Дмитрий Николаевич. — Эти двое, возможно, и замешаны, но венец из хранилища вынесли не они.
— Почему вы так уверены? Вы знаете, кто это сделал?
— Я знаю, кому и как это было сделать проще всего.
Руднев замолчал, испытующе глядя на собеседника.
— Ждете, что я стану загадку вашу разгадывать? — сердито буркнул Трепалов.
Дмитрий Николаевич отрицательно качнул головой.
— Александр Максимович, то, что я вам сейчас скажу, вам не понравится, но если вы дослушаете, то поймете, что моя гипотеза не только наиболее проста и очевидна, но объясняет еще целый ряд странностей…
— Да говорите уж!
— Вы сами рассказывали мне, что к хранилищу всегда приставлены четверо караульных. Наверняка в банке есть и другая охрана, так?
— Так.
— Выходит, для того, чтобы вынести венец, который невозможно спрятать за подкладку или сунуть в карман, нужно было либо нейтрализовать нескольких охранников, либо вступить с ними со всеми в преступный сговор. И то и другое маловероятно, согласны?
— Согласен.
— Получается, что, для того чтобы незаметно украсть корону, нужна была какая-то особая ситуация, при которой никто не обращал бы внимания на вносимые и выносимые предметы.
— Это что же за ситуация такая, товарищ Руднев? Не могла такая ситуация приключиться!
— Могла и приключилась! Когда стало известно о пропаже и на месте преступления началось дознание. Вспомните, что там происходило? Сперва все растерялись, потом нагрянули чекисты и всех поголовно арестовали, потом вызвали вас снимать отпечатки и прочее…
Начальник Московского уголовного розыска побагровел.
— Вы подозреваете кого-то из моих товарищей или меня? — проскрежетал он.
— Нет, я подозреваю Янсонса или Балыбу, — спокойно ответил Руднев. — Они единственные, за кем не было никакого пригляда, поскольку именно они руководили расследованием.
Трепалов прерывисто выдохнул, и лицо его приобрело естественный цвет.
— Подождите!.. — сказал он, ероша себе волосы. — Подождите, товарищ Руднев!.. Вы ошибаетесь!.. Такого быть не могло! Ведь когда комиссары приехали, венца в хранилище уже не было…
— Был! — уверенно возразил Дмитрий Николаевич. — Венец был в хранилище! Только лежал он не в своей ячейке, а в другой, куда его переложил сообщник похитителей и откуда кто-то из двоих вышеназванных его достал и беспрепятственно вынес.
Трепалов долго молчал, глядя в сторону, а потом, посмотрев собеседнику прямо в лицо, наконец заговорил:
— Ваше подозрение, товарищ Руднев, очень складно, но оно слишком серьезно, чтобы такую тень на товарищей бросать на том лишь основании, что у них и вправду была возможность дело провернуть. Не убедили вы меня!
— Есть еще кое-что, Александр Максимович, что заставляет меня смотреть на Янсонса и Балыбу с подозрением, — ровно произнес Дмитрий Николаевич. — Помните, как чекисты меня из Гнездниковского забрали? Знаете, что было дальше? Балыба по какой-то неведомой причине отвез меня на квартиру некоего адвоката Косторецкого. Согласитесь, что это само по себе уже странно! Там по приказу Янсонса тот самый тип, что вчера стрелял по нашей машине, и его сотоварищи выбивали из меня сведения о наемном убийце из архива Терентьева. О том самом убийце, который, судя по схожести почерков, с высокой степенью вероятности расстрелял собесовцев, докторов и мнимого пожарного инспектора в доме Дульского. Потом Янсонс фактически обрек меня на смерть, отправив в Бутырку на расправу уголовным. Судя по его поведению в кабинете Горбылева, он сделал это несанкционированно, фальсифицировав уже постфактум донос на меня со стороны человека, который теперь странным образом пропал. Право слово, я пока абсолютно не понимаю, что заставляет Янсонса и Балыбу опасаться таинственного убийцы и меня, но их опасения очевидны. С убийцей тоже все пока непонятно, но похищенный неизвестно кем архив и восемь трупов говорят сами за себя. Добавьте сюда слежку за Белецким и убитого филера…
Трепалов вскинул руки.
— Довольно, Дмитрий Николаевич! Ход вашей мысли мне ясен! Только, видится мне, что вы в одну топку и уголь, и псалтырь, и подштанники закинули. У вас мозги ученые, и вы, можь, во всей этой каше и способны суть углядеть, я же вам попросту скажу: темнят что-то чекисты, это верно, но нет никаких доказательств того, что они к похищению венца касательство имеют. Однако я готов согласиться, что сокровища старика Дульского могут интересовать тех же лиходеев, что госхранилище грабанули, а значит, старику, а заодно и вашим друзьям опасность может грозить нешуточная. Я беру на себя заботу спрятать их в надежное место, вы же возвращайтесь в Москву и к вечеру представьте мне внятный план расследования без всяких там «вероятно», «возможно» и «есть основания». Философствовать нам с вами некогда! Так что давайте четко и ясно: какой курс и что в прицеле. Согласны вы с моим планом?
Руднев протянул Трепалову руку.
— Согласен! И за Никитиных спасибо!