Страница 30 из 70
Глава 14 Букет для лорда.
Глава 14 Букет для лорда.
Теплица дыхнула влажной землёй, густым ароматом роз, резких лилейников, мягким ароматом чего-то резкого. Я зашла в полном благоговении. Мне выложили на небольшой столик, притулившийся у стенки, все инструменты: секаторы трёх видов — для веток, стеблей плотных и полых, два вида ножей, объяснили, где что, — ибо теплица была огромная! Это целый рай! Просто целая сокровищница! Я была ох как не права утром, решив жить в той кровати. Здесь! Истинное моё место. Вот тут можно находиться о-о-очень очень долго.
Я пошла вдоль рядов, взяв с собой секаторы и выставив каждый в свой карман на фартуке. Шикарные антирринумы, гортензии, розы: кустовые, сортовые, разных диких окрасов смотрели на меня! Меня залило чистой магией вдохновения. Руки так и чесались собрать что-то невероятное! Что-то такое, живое, что-то в благодарность Марии, Эмару… этому дому, моим новым чувствам и впечатлениям. И тут просто время перестало существовать!
Я срезала цветы, подбирая по нюансам, даже зелень разного рода росла в изобилии, кустарники и даже низкие деревца! Никогда в жизни я не видела ничего подобного, да ещё и в одном месте! Понятно, что тут всё подпитывалось магией! Такие цветы и стоят дольше, и в букете собираются без помарок! Вот бы, подумала я, свою лавку — да где бы такие цветы продавались! Да, в Лиодоне, или вообще — в самой столице! Я шла и словно дышала этими изящными линиями веток, этими формами бутонов. Собрав шикарный, больше полевой, букет для Марии, я принялась создавать невероятный по роскоши букет в благодарность Эмару, который бы украсил его столовую или гостиную… пять шапок длинных гортензий, огромные распущенные садовые ветки роз, дюжина светло-зелёных ажурных тюльпанов, белые воздушные ирисы, тонкие ветки плакучего дерева. Я не замечала ни голода, ни времени, ничего вокруг.
В итоге букет был готов. Я еле держала его, положив на край стола и усиленно натягивая выданную мне льняную верёвку, чтобы завязать покрепче. Иногда приходилось опускать руку и встряхивать от усталости. В итоге оба шедевра были готовы. Я довольна сверх меры. В теплице периодически сновали рабочие, поливая растения, что-то подрезая, подсыпая то ли землю, то ли удобрения. Меня никто не трогал, не мешал и обходил подальше.
Я вышла из теплицы. Солнце висело в зените, небо, испещрённое рваными белыми кусками облаков, звенело невероятным оттенком синевы. Я улыбнулась и солнцу, и небу, и пролетающей стайке птиц. Дорогу запомнила. Войдя в кухню, сразу увидела Марту. Она месила тесто и одновременно что-то помешивала за своей спиной на плите. Помощницы чистили картошку, нарезали овощи. Работа кипела. Жар стоял на кухне изрядный.
Мария увидела меня, улыбнулась и заметила:
— Долго вы! Я уж хотела послать Милку за вами! Лорд Эмар вернулся. С Мартой. Ох и говорливая у вас подруга! — со смехом описала её кухарка. — Лорд Эмар справлялся, где вы и чем заняты, узнав, что в теплице, довольнёхонький ушёл в кабинет.
— А Марта где?
— Марта в комнате тут рядышком, перебирает покупочки, глаза светятся почище магических бриллиантов!
Я рассмеялась и заметила со знанием дела:
— Наверное все свои накопления спустила. Ждёт Яна очередная осада! Не завидую ему. Мария, я вот вам в благодарность букетик собрала, мне кажется, тут ему придётся самое место.
И протянула тот, что был собран из полевых трав и разных специй. Та быстро вытерла руки о полотенце и зачарованно приняла мой подарок, рассматривая и охая:
— Тут и базилик, и укроп, и мята! И цветы-то какие! Впервые вижу такое чудо, чтобы съестные травы да в букете применили. Вы, моя леди, талант!
И, переведя взгляд на второй букетище, который я еле-еле удерживала в одной руке, кивнув на оный, спросила:
— А этот кому?
Я стушевалась, краска залила лицо.
— Ясно. Могла бы и не спрашивать. В кабинете он.
Я маленько помялась на месте, не решаясь идти.
— Ярослава, а Ярослава, ну-ка или сюда.
Та выглянула из кладовки с охапкой моркови в руках.
— Что?
— Приведи себя в порядок да шустро. И проводи леди Аннэль в кабинет господина нашего.
— Так он сказал не беспокоить.
— То он вам всем сказал, а на леди Аннэль не распространяется.
Та второй раз изумлённо на меня вперила свои огромные янтарные глаза и, поклонившись, быстро кинула:
— Один момент, миледи.
Скрылась и спустя пару минут вышла, поправляя чепец и приглаживая новый фартук.
— Следуйте за мной, миледи.
Кабинет обнаружился не так далеко, спустя два поворота от кухни, минуя портретную галерею. Видимо, предки лорда. Постучав и услышав раздражённое:
— Кто? Я же сказал меня не беспокоить!
Но дверь сама открылась, открывая взору царство мужских владений. Добротная дубовая мебель. Всё в сдержанных тёмных тонах, без нарочитого пафоса. Я бы даже сказала, аскетично.
— К вам леди Аннэль. Мария сказала, на неё приказ не распространяется, — извиняющимся тоном тихо сказала Ярослава.
— Впустите.
Дверь открылась шире, так что я попала в поле его обзора. И тут меня как накрыло осознанием, как я вообще выгляжу. В рабочей одежде садовника, в фартуке, в мягких сапожках, да хоть и чистых, но всё-таки… Я хотела трусливо сбежать, но тут меня властный голос припечатал:
— Аннэль, проходите, не стойте в дверях.
Я выдохнула и решительно отправилась позориться. Да к чему эти все выкрутасы, думала я. Я же не та курица крашеная, что своими перьями трещат только чтобы на неё обратили внимание. Я просто собрала букет. Просто из благодарности. Просто так. Без повода. И принесла ему. ЕМУ. Тому, вокруг которого увивается вся высшая женская половина столичной аристократии. А может, и не только столичной.
Я вздёрнула повыше подбородок. Не покажу своей слабости. И я тут не как девушка, а как друг.
— Лорд Эмар. Меня ваш садовник провёл к вам в теплицы. Это же целый рай, понимаете! — я вошла, и стоило мне заговорить про теплицы, меня просто расширило, из глаз полилось вдохновение. Я вдохновенно продолжила: — Там такие сорта! Такие шапки гортензий, а розы — вы видели, какие у вас розы? Даже «вувузелла» редкого лососевого оттенка. А ирисы! Они же просто гигантские, с такими прозрачными лепестками, и, лорд Эмар, там и зелень, и кусты, и даже ягодные кусты…
Он внимательно слушал, не перебивая, а на лице расцветала совершенно дивная улыбка. Такая тёплая и искренняя.
— У вас нос испачкан, Аннэль. И щека, — мягко заметил он.