Страница 3 из 66
2. Новая потеря
Ханни.
Горечь и сухость во рту. Дикая боль, скручивающая тело. Вспышки светильников и магии. Запах лекарств. Ворчливый голос пожилого целителя:
— Ещё тряпки! Как это нет? Рвите простыни! Мне самому пойти поискать? Сонное зелье где? Дай сюда!
Проваливаюсь в зыбкое безвременье. А когда открываю глаза, комнату заливает солнечный свет.
Поначалу я думаю, что всё ещё нахожусь в доме матушки.
Но массивная кровать с бордовым балдахином и дубовыми столбиками заставляет вспомнить. Я дома. Вернее, в том месте, которое считала таковым. До того, как..
Приподнимаюсь на локтях. Хмурюсь. Просовываю руки под одеяло. Ощупываю бёдра, промежность, живот.
Дверь отворяется.
Юэн Дроу, бывший однокурсник и друг, коренастый парень выше меня на голову с коротким ёжиком тёмных волос и внимательными карими глазами. Встревоженно всматривается в моё лицо. Из-за его спины показывается блондинистая кучерявая голова Агнес.
Мы дружим ещё с академии, хотя в последнее время общаемся меньше. Юэн и Агнес крылоборцы. Это королевское элитное подразделение для особо опасных заданий. Вот и сейчас на них чёрная кожаная одежда и амуниция. Когда-то я тоже подумывала стать крылоборцем, но не срослось.
— Ханни? — Агнес опускается на колени рядом с моей кроватью, сжимает мою прохладную руку своей горячей рукой. — Ты как?
Юэн останавливается на расстоянии.
— Весь город в курсе? — хмыкаю невесело. — Раз даже крылоборцы здесь.
Агнес и Юэн переглядываются.
— Мы были на задании неподалёку, — поясняет Юэн.
— Ну, конечно.
Хотят меня успокоить. Весь город, наверняка, обсуждает то, что вчера случилось.
— Позвать целителя? — тихо спрашивает Агнес. — Он уехал, но велен послать за ним, когда ты придёшь в себя.
В её глазах отчётливо читается жалость.
— Он говорил.. что-то ещё?
Боже, я так редко о чём-то тебя прошу! Пусть случится чудо!
Но Агнес качает головой и отводит взгляд. Я хмурюсь.
— Скажи ей, — с нажимом произносит Юэн.
— Ты ведь уже поняла? — Агнес закрывает ладонью рот, её глаза становятся влажными. — Ребёночка спасти не вышло.
— Эту новость целитель ВСЕМ объявил? — в моём голосе откуда-то появляется яд.
Цепляюсь за незначительное, чтобы не думать о том, что действительно важно, не пропускать через себя то, другое. Одна только мысль о котором разнесёт меня в щепки.
— Нет, разумеется, — Агнес качает головой, — никому он ничего не объявлял. Я.. служанки болтали.
— Отлично, — выплёвываю раздражённо и отворачиваюсь к стене. — Нортана нет, да?
— Лорд Обертон уехал, сразу как выпроводили гостей.
Уехал. Закутываюсь в одеяло. Поджимаю колени к груди.
Одиноко. Холодно. Пусто.
Целитель решит эту проблему.
Решил.
— Родная, всё наладится, — слышу тихий голос Агнес.
Ничего не наладится.
— Мы всегда рядом, ты же знаешь.
Плевать. Не хочу никого видеть.
— Я хочу спать, — словно со стороны слышу свой голос.
— Эээ.. конечно, как скажешь. Мы зайдём к тебе завтра.
Мне. Всё. Равно.
В комнате становится тихо.
Корябаю ногтями указательного и среднего пальца ворсинки на наволочке, которые отчётливо видны в дневном свете.
Не знаю, сколько проходит времени. Не двигаюсь. Смотрю остановившимся взглядом в одну и ту же точку. Дневной свет сменяется вечерним, закатно-алым.
Тогда и открывается дверь. Без стука.
Не поворачивая головы, понимаю, КТО сейчас в комнате.
По магическим разрядам в воздухе и властной энергетике. По неслышным шагам. По запаху морозной свежести и терпкого одеколона. ОН здесь.
Заставляю себя повернуть голову. Смотрю на широкую спину дракона, застывшего у окна. В бордовом камзоле на фоне заходящего алого солнца. Кроваво-красного.
А у меня к нему только один вопрос:
— Доволен?
Нортан убирает руки в карманы брюк. Оборачивается медленно и неспешно. Солнце очерчивает его силуэт алым ореолом, оставляя в тени лицо.
Он делает шаг. Я инстинктивно приподнимаюсь на локтях. Ещё шаг. Я отползаю дальше и дальше, вжимаясь лопатками в подушку.
Дракон надвигается, заставляя моё сердце колотиться в груди, но не от радости, нет. Впервые в жизни я явственно ощущаю исходящую от него угрозу. Вижу его в истинном свете, не прикрытом флёром романтики.
Хищник, зверь. Смертоносный и безжалостный. Способный идти по головам ради собственных целей.
Нортан останавливается у изножья кровати.
— Как самочувствие? — спрашивает, как ни в чём ни бывало, бархатным низким голосом, от которого у меня раньше плясали бабочки в животе.
А сейчас — нет. Все передохли.
Нервным движением заправляю за ухо выбившуюся прядку волос, морщусь:
— Хреново.
— Не выражайся!
Закатываю глаза. Проклятые гарпии! Серьёзно? Отчитывать меня вздумал? Решаю сменить тему. Прояснить некоторые моменты:
— Наша помолвка..
— Расторгнута.
— Но церемония, бумаги..
Не совсем уж я дурочка! Помню ведь, что подписывала!
Дракон убирает руку во внутренний карман камзола. Достаёт свёрнутый вчетверо лист пергамента. Протягивает его мне, небрежно удерживая между двух пальцев, унизанных перстнями.
Забираю листок. Разворачиваю, пробегаю глазами и холодею.
Мелким-мелким шрифтом — соглашение о расторжении помолвки по обоюдному согласию, от той же даты, что и сама помолвка, подписанное.. мной.
Пфф! Читаю снова, и снова, и снова, но от этого смысл не меняется.
Растерянно смотрю на дракона.
— Перестраховка, — пожимает плечами. — Ты даже не заметила тогда, в пачке других документов. Семейный юрист настоял. На всякий случай. Как видишь, случай представился. Впрочем, тебе не на что жаловаться, Ханни. Как бы то ни было, я о тебе позабочусь.
Смотрю на него немигающим взглядом, затем медленно и с наслаждением рву ненавистный пергамент.
— Это копия, — усмехается дракон. — Вижу, что тебе лучше. Раз так, будь готова завтра отправиться в путь.
— Куда?
— В монастырь Святой Анны. Тебе сейчас нужен уход. Побудешь там какое-то время.
Монастырь Святой Анны — тюрьма для забытых жён! Оттуда не возвращаются!
— Мне и здесь хорошо!
Голубые глаза дракона сверкают льдом. Он поднимает подбородок:
— Это семейный родовой особняк. Тебе здесь не место.
Отворачиваюсь. Кутаюсь в одеяло. Смотрю в стену, покрытую шёлковыми серебристыми обоями с золотыми цветами.
Тебе здесь не место.
— Рад, что мы друг друга поняли. Сейчас поешь и отдыхай, набирайся сил перед дорогой. Будь послушной девочкой, Ханни, не зли меня, и всё будет хорошо.