Страница 27 из 66
Не считаю нужным отвечать на его бестактный и похабный вопрос. Впрочем, мой ответ уже и не требуется. Нортан сделал свои выводы и вынес вердикт:
— Девственница, — произносит с насмешкой, отступая назад. — А целуешься как шлюха.
Чтооо?! Отдёргиваю ладони от лица.
ТАК меня ещё никто не оскорблял!
Соскакиваю со стола. Рука сама взлетает в воздух. Как я ненавижу его в этот момент!
Как хочу стереть с надменного лица эту самодовольную усмешку! Сделать больно!
Вот только на этот раз реакция дракона оказывается быстрее моей. Молниеносным движением он перехватывает мою руку. Прищуривается, склонив голову к плечу.
Вот теперь я вижу в его глазах знакомое раздражение и скуку!
Что не так, господин Обертон? Игрушка не годится? Хотелось по-быстрому, а возиться лень?
— Следи-те за языком, господин Обертон! — проговариваю срывающимся от злости голосом. — Вы всё-таки преподаватель!
— А что не так? — вскидывает бровь. — Не нравится правда? Не моя проблема.
Небрежно отбрасывает мою руку, разворачивается и идёт в сторону стола.
Сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. В бессильной злобе топаю, разворачиваюсь на каблуках. В несколько шагов оказываюсь у двери.
— Подойди, — раздаётся мне в спину.
— Катись в бездну! — бросаю через плечо и хватаюсь за дверную ручку.
— Бумажки свои забери, — припечатывает меня колючим льдом.
Гарпии!
Глушу в себе возмущение. Заставляю себя обернуться:
— Какие..
Мазнув по мне равнодушным взглядом, дракон небрежно швыряет на край стола пергаментную папку, в которой я даже с расстояния узнаю своё личное дело.
Гулко стуча каблуками, пересекаю кабинет. Быстрым движением хватаю многострадальную папку, каждую секунду ожидая подвох или ловушку, но её не случается.
Дракон даже не смотрит на меня. Методично и вдумчиво скрипит перьевой ручкой, склонившись над пачкой листов. Снова разворачиваюсь на каблуках. Беспрепятственно покидаю кабинет и быстрым шагом иду по коридору, обдумывая случившееся.
Нортан вернул мне документы — это хорошо. Значит, решил окончательно оставить в покое.
Всё к лучшему. Наконец-то история развивается по-моему. Это именно то, чего я хотела — моя окончательная свобода. Награда за то отвратительное распускание рук.
Просто забыть, перевернуть страницу. И ни за что не признаваться, даже себе самой, что где-то глубоко-глубоко внутри противно колет разочарование.
* * *
— Бесполезная курица! — зло выплёвывает Эйзек, принимая у меня из рук деревянный колышек, обтянутый алыми лентами.
Обессиленно падаю на колени, упираясь ладонями в траву, выдираю её, пытаясь отдышаться. В груди будто раскалённые железные меха вздымаются. Вот уже несколько недель тренировок я выкладывалась на пределе возможностей, но всё равно подвела команду. В очередной раз.
Мастер Киртис на возвышении заполняет журнал с результатами.
Наставник любит устраивать нам командное прохождение полосы препятствий. У каждого участника свой этап, за который тот отвечает. Моей задачей сегодня было взобраться на остров по отвесной скале и пробежать после этого двести метров.
Мы проиграли. И, разумеется, Эйзек спешил найти виноватых. Впрочем, он был прав. Я как была самым слабым звеном, так им и осталась. Во всём, кроме полётов. Но на них мастер Киртис меня не ставил. Он почти никогда не ставил нас на то, что получается.
А когда кто-то из адептов возмутился, что это нечестно, наставник невозмутимо сказал:
— Развивать талант легко и приятно, в то время как слабые стороны тренируются через боль, слёзы и пот. Но именно это может однажды спасти вам жизнь. Потому что на реальном задании не будет нравится — не нравится. А будет работа, которую требуется выполнить. И, уверяю, будет намного приятнее и легче, когда вы будете знать, что вам «нравится» всё. Потому что слабых сторон у вас нет.
Легко сказать.. А что, если этих слабых сторон у тебя не одна и не две?
Постепенно грудь перестаёт печь, а Эйзек всё не унимается:
— Если кто-то, — он распинывает траву вокруг меня, — ещё раз выберет ЭТО в мою команду, я его придушу! Ясно вам? Эту бесполезную! Тупую! Курицу!
Шмоток травы с землёй прилетает мне в лицо. Вытираю щёку. Я слишком устала, чтобы собачиться с этим индюком. Пусть захлебнётся в собственном яде.
— Заткнись, Минч, — слышу голос Юэна. Он был в другой команде и сейчас как раз идёт к нам.
— А ты не лезь! — блондинчик визжит фальцетом.
— Я сказал, отошёл! — в голосе Юэна непривычная твёрдость.
Услышав глухие хлопки, тут же вскакиваю на ноги:
— Эй! Хватит! — втискиваюсь между парнями. — Прекратите! Киртис увидит, пойдёте ещё на десять кругов!
На удивление, угроза действует. Эйзек кривит губы, сбрасывает мою руку и идёт прочь. Мастер Киртис подзывает всех к себе. Поток адептов течёт к возвышению. Нам тоже пора, но Юэн заступает мне дорогу:
— Подожди, Ханни! — заслоняет меня от всех, склоняется к лицу. — У тебя грязь, вот здесь, позволь, я уберу.
От Юэна приятно пахнет лимонными леденцами. Его пальцы тёплые и мягкие, касаются моей щеки невесомо и нежно. Пухлые губы слегка обветрены. Юэн тепло улыбается и смотрит на меня слишком пристально и как-то по-новому.
— Спасибо! — шепчу в ответ, пытаясь понять для себя, что это прямо сейчас происходит? И как мне к этому относиться?
Юэн касается моей щеки уже явно дольше необходимого, не спешит отстраниться, и я инстинктивно накрываю его руку своей рукой, чтобы убрать.
В этот самый момент за спиной раздаётся голос, который я не слышала вот уже несколько недель, чему была только рада. Но всё хорошее имеет свойство заканчиваться.
— Я правильно понимаю, мисс Бонс и как там вас..
Юэн хмурится и отвечает нервным голосом:
— Юэн Дроу, господин Обертон.
Нортан возвышается над нами, заслоняя могучим силуэтом солнце. Взирает, будто на букашек каких-то. Смотрит на не Юэна, а на меня:
— Приказ наставника подойти, — цедит сквозь зубы, — прозвучал не для вас?
— Простите, господин Обертон, — Юэн низко склоняет голову, быстро смотрит на меня и тянет за руку. — Мы уже идём.
Не успеваю сделать и шага.
— Идите. А она останется.
Это он про меня?