Страница 194 из 237
– Заодно Прохор успеет сделать побольше оружия, – добавил я. – Надеюсь, ему хватит кристаллов. Кстати, лучше делать не кинжалы, а привычные для нас копья.
– Это он? – толкнул в плечо друга парень с длинными волосами и указал на мужика в углу зала.
– Кто? – глянул друг в указанную сторону.
– Это тот самый Толстый кот?
– Ну, наверное… Вон, усы какие и пузо, – пожал плечами друг.
Мужчина в углу же поднял банку пива и со скучающим видом глянул на очередную группу, вышедшую на сцену.
– Всем приве‑е‑е‑е‑е‑ет! – замахал рукой худой парнишка в рваных джинсах и футболке. – Мы группа «Мамин коржик»! И первая композиция – Мама убери пенку! Поехали!
Гитары взяли первые аккорды. Барабанщик начал неторопливый ритм, а Толстый кот тяжело вздохнул.
– Здарова кот, – подошел к нему мужчина в кожаной жилетке с длинными волосами.
– И тебе не хворать, Фил, – кивнул ему пузатый. И кивнул на сцену – Что это такое вообще? Вы же вроде всегда тащили за металл. А это… это…
– Времена меняются, Кот. Сам знаешь, как нынче с металлом, – тяжело вздохнул Фил. – Поколение мельчает. Им подавай простенькое, мелодичное, а не нормальный металл.
– И ты туда же, – вздохнул Кот и пригубил пива. После он глянул на цену, где парнишка с ломаным голосом верещал что‑то про пенку на молоке.
– Каждый выживает как может, Кот. Если я уберу всех фриков и рокенрольщиков, у меня от силы групп пять на фестиваль останется, – вздохнул старый знакомый. – А публику кто собирать будет? Билеты, аренда и оборудование?
– Бизнес есть бизнес, – тяжело вздохнул Кот. – Когда хоть кто‑то нормальный будет?
– Скоро. Следующие будете Адская кузня. После нее должны быть ребята с Эдвардс Металл, – произнес Фил. – Не слышал их, но говорят играют по классике. Причем хорошо играют.
Толстый кот тяжело вздохнул и кивнул.
– Если и сегодня ничего путевого не увижу – точно надерусь в сопли, – произнес он.
В это время, за сценой Лев стоял перед Прохором и растерянно поглядывал то на выход на сцену, то на кузнеца.
– Ты главное не дрейфь. Делай как репетировали, – произнес он.
– Я то чё, на? – усмехнулся Прохор. – Ты сам давай не трясись.
– Я и не трясусь!
– Ты на пальцы свои посмотри!
Парень поднял руку и глянул на пальцы, что мелко подрагивали от волнения.
– Да, блин… Может выпить чего‑нибудь?
– Нахрен, на! – сморщился кузнец. – Триумф через алкоголь смазывается. А мы сегодня всех порвем!
Лев неуверенно кивнул, а затем глянул в сторону, откуда к ним приближался Эдик.
– Ба! Кого я вижу! Лев, ты ли это? – спросил он и подошел к ним поближе. – А вы чего? Что случилось?
Тут парень осмотрел Льва и Прохора, что стояли в рабочей одежде, поверх которой надели фартуки.
– Вы с завода сбежали или только смена закончилась?
– Отвали, – буркнул Лев.
– Нет, дело, конечно, твое, но… Ты зачем батю притащил сюда? – глянул Эдик на Прохора. Он протянул руку и ткнул в плотный фартук на нем. – А это вам зачем? Защита, когда вас на сцене закидывать помидорами будут?
Прохор резко вскинул руку, схватил парня за палец и заломил его так, что Эдик прогнул руку, а затем и сам упал на колени.
– Ай‑йай! Боль‑больно‑больно!
– Ты ведь знаешь, что его батя мертв, – спокойно произнес Прохор.
– Пусти, кретин! Я охрану позову! Больно же…
Прохор отпустил парня, а потом с размаху засадил ему по щеке пощечину.
ШЛЕП!
Эдик откатился назад, тут же схватился за щеку и встал. Секунду, он приходил в себя, после чего снова упал на пятую точку.
– Еще слово, я тебе этот палец оторву и засуну в…
– Никаких драк! – тут же выскочил в коридор мужчина с надписью «администрация». – Быстро разошлись!
– Да, какая драка, на? – удивленно произнес Прохор.
Лев, что стоял рядом, прикусил губу, тяжело вздохнул и глянул на кузнеца.
– Адская кузница! На сцену! – высунулся из двери мужчина.
– Пошли, – кивнул Прохор Льву.
Парень прошел с ним, кинув взгляд на Эдика, что принялся жаловаться на его учителя.
– Прохор, – нагнал его лев и сунул в руки очки сварщика с линзами зеленоватого оттенка. – Для образа.
Парочка прошла мимо предыдущих парней и вышла на сцену, под прожекторы и гул, что стоял в зале.
– Не сцы. Злись, ненавидь, но не сцы, на! – произнес Прохор и подтолкнул парня.
Тот кивнул, подошел к гитаре и закинул лямку себе на шею. Тут же поправил ремень и глянул на кузнеца.
Тот уселся за барабаны, опустил очки со лба на глаза и кивнул.
– Адская кузница! – произнес в микрофон парнишка. – Сингл «Шкуры».
Он глянул на Прохора. Тот молча ударил педалькой несколько раз подряд.
«Раз‑два, раз‑два‑три!» – отсчитал про себя парень.
– Поехали, на!
Тут он и ударил по струнам.
Без вступления. Без мелодий и баса. С ходу жесткие рифы, разгоны, пальцы заскользили по ладам в уже заученной до белого каления мелодии. Барабаны били ровно, стабильно выдавая ритм, но тут гитара резко стихла. Замерли барабаны и Лев всей мощью своего голоса, выдавая трешовое рычание выдал в микрофон:
– Продажные шкуры!
– НА! – взревел за барабаном Прохор.
В одно мгновение левая нога Льва уходит назад, правая вперед. Корпус наклонить и врезать по струнам так, словно рев гитары мог причинить боль.
Прохор в этот же миг выдал сумасшедшую комбинацию и начал молотить педалями и палочками так, что казалось где‑то рядом долбит крупнокалиберный пулемет.
Рев гитары, сумасшедший барабан и зал замерший в шоке от безумия происходящего на сцене.
Снова резкая остановка.
– ШКУРЫ! – взревел утробным тросовым голосом Лев, выпрямившись на секунду.
– НА! – подхватил кузнец.
Нога назад, корпус вперед и снова срыв, и снова безумная гитара и потерявший берега барабан. Раз за разом. Снова и снова. Гитарный риф с очередной очередью из крупнокалиберного барабана.
В какой‑то момент гитара начала ускоряться, рвать темп, но тут же барабан замедлился. Педали начали работать ровно, выдавая четкий ритм. Раз‑два. Раз два. При этом блины и звенящий звук никуда не исчез.
Образовался ровный и понятный ритм.
– ШКУРЫ!
– НА!
Не сбавляя темпа и выстраивая четкую мелодию продолжала парочка на сцене.
– ШКУРЫ!
– НА!