Страница 78 из 89
Глава 40. Новая реальность
— Прости, Тома. Гаждо Морок.. Он.. мой брат, — тихо начал Вашдо. Его голос прозвучал совсем рядом. Жаль, что я не видела выражения его лица. — Много лет назад он предал наш народ и был изгнан из племени. Гаждо присоединился к корпорации. Мы думали, что он.. погиб. Слишком долго от него не было вестей. Но тогда.. на острове.. когда ты чуть не погибла.. — Вашдо замолчал, вспоминая тот день.
— Я вдруг ясно вспомнил о семейном артефакте «Зов Бездны», — голос Вашдо дрогнул. — Он пропал много лет назад вместе с Гаждо. И я понял.. сопоставил факты, снова исследовал розового мурзика, которого показал тебе в день летнего солнцестояния. «Зов Бездны» обладал силой преобразования. Гаждо отдал артефакт корпорации, и та начала использовать его магию для создания кристаллов или «сердец» мурзиков. Мы, к сожалению, не сразу поняли, в чём дело. Внутри каждого кристалла — частичка моего артефакта. Она позволяет управлять владельцем мурзика, а ещё.. она может указать местоположение Кристалла Сияния и.. Лириэля. Если пронести мурзика в само сердце острова. И хотя это «сердце» уничтожено, существуют сотни других. Это ещё не конец. Рано или поздно они придут снова.
— Мы будем готовы, — уверенно сказал Дейв.
— Частичка «Зова Бездны».. — Вашдо запнулся, подбирая слова. — Она была встроена в границу дракона. Предназначалась.. чтобы убить тебя.
Старейшина тяжело вздохнул.
— Возрождение приюта — рискованное дело, Тома. Корпорация замяла бы твою смерть, окутала её паутиной лжи, и никто не посмел бы приехать в Мифик. Их цель — истребить мифических существ, лишить магов источника силы и получить безграничную власть. Этот остров, Лириэль, Кристалл — всё это последний оплот сопротивления.
Вашдо на секунду замолчал, а затем продолжил:
— Лириэль спас тебя, поделившись своей силой. Ты стала частью этого острова, Тома. Теперь тебе выпала честь защищать магию мифических существ. И магнетики помогут тебе на этом пути.
Я вздохнула. Слепота казалась ничтожной платой за спасение всего, что мне дорого.
— Прости меня, Тома, — прошептал Вашдо, — что обвинял во всём. Прости, что связал тебя с корпорацией.
— Но как вышло, что ты оказался здесь?
— Наверное, из-за меня, Тома, — внезапно сказала Ханна. Её голос был тихим, но твёрдым. — Я встретила Вашдо и Гаждо рядом с деревней магнетиков. Гаждо дал мне.. блестящую штучку и сказал, чтобы я отнесла её.. к Лириэлю.
— Мы так волновались за тебя, Ханна, — прошептала я. — Делла и Мило всё обыскали, бедные. Обещай, что больше не будешь так делать.
— Прости, Тома.
В этот момент кристалл издал тонкий, хрустальный звон. Хотя мир перед глазами всё ещё был погружен в темноту, я ощутила присутствие Лириэля прямо перед собой. Его магия волнами расходилась вокруг, нежная и могущественная одновременно.
Опираясь на руку Дейва, я поднялась. И шагнула вперёд. Протянув свою ладонь, коснулась тёплой, шелковистой шерсти пегаса.
— За'арх, — голос Лириэля был словно шелест ветра в летнем лесу, — храни мой кристалл. И оберегай это дитя.
— Лириэль, — я сглотнула, с трудом сдерживая слёзы, — скажи мне.. её болезнь..
— Это не болезнь, за'арх, — мягко ответил пегас. — Это сила. Зов кристалла. Теперь, когда дитя коснулась его, нечего бояться. Кристалл принял её. И когда она подрастёт, научится управлять его силой, наделять магических существ новыми способностями.. и пробуждать магию в самых обычных животных.
На моих губах проступила улыбка.
— Лириэль! — тоненький голосок Ханны прозвучал удивительно решительно. — Вылечи мою маму! Пожалуйста! Ведь сказки про тебя — правда? Я шла к тебе, чтобы ей помочь. Чтобы она снова видела!
В её голосе звучала такая искренняя вера, такая детская, непоколебимая уверенность, что у меня перехватило дыхание.
Лириэль склонил голову. И его грива коснулась моей щеки. В этот миг я почувствовала не просто тепло, а струящуюся, живую энергию, которая словно проникала в каждую клеточку моего тела.
— Желание этого дитя — великая сила, — прошептал Лириэль. Его голос был полон грусти. — Но исцеление.. как ветер, дитя моё. Иногда он приносит долгожданную прохладу, а иногда — бурю, что сметает всё на своём пути. И не всегда то, чего мы желаем, оказывается, тем, в чём мы нуждаемся.
— Что ты имеешь в виду? — спросила я не понимая.
— Магия — это не игра, — ответил Лириэль. — Она течёт по своим законам, и даже я, само Сияние, не могу нарушать их по своей воле. Твоя мама, Ханна, особенная. Она должна научиться жить с этим. Принять то, что ей было даровано.
— Но я ничего не вижу! — отчаяние вновь нахлынуло на меня. — Как же я..
— Ты видишь больше, чем кто-либо другой, — прервал меня Лириэль. — Твои глаза теперь — зеркало души. Ты способна видеть истинную сущность людей и существ. Их боль, их страхи, их надежды. Разве это не чудо?
— Но я не желаю этого! — я заплакала, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Я хочу видеть мир так, как раньше! Видеть Дейва, малышку..
— Мама, не плачь, — Ханна обняла меня, прижимаясь своей маленькой тёплой щёчкой к моему боку. — Ты самая красивая мама на свете. И самая лучшая. Даже если не видишь.
Я обняла в ответ, вдыхая запах её волос, такой знакомый и родной.
— Ты права, малышка, — прошептала я, и на этот раз мой голос звучал уже твёрже. — Я справлюсь.
Лириэль с грустью смотрел на меня.
— Тебя ждёт долгий путь, за'арх, — сказал он. — Но ты не одна. У тебя есть твоя дочь и друзья. И кристалл, который всегда будет рядом.
Пегас склонил голову ещё ниже, касаясь своим рогом моего лба. Я почувствовала лёгкое покалывание, а затем.. тепло.
— Это подарок тебе, за'арх, — прошептал Лириэль. — Не исцеление, но надежда.
И мир вокруг меня.. изменился. Он не вспыхнул яркими красками, не наполнился чёткими очертаниями. Но тьма отступила.
Теперь я видела.. иначе. Вместо привычных цветов и форм я воспринимала ауры. Вокруг всё сияло невидимыми для обычного глаза оттенками. Дейв был окутан тёплым, золотистым блеском, от которого исходили волны спокойствия и силы. Ханна мерцала ярко-розовым, словно маленькое солнышко, излучая радость и любовь. Даже трава и деревья вокруг нас были окружены нежным, зелёным свечением, полным жизненной энергии.
Над телом поверженного Гаждо клубилась аура, чёрная, как чернильное пятно на чистом листе. Она пульсировала, извивалась, словно пытаясь вырваться из-под кожи, и от неё исходили волны ледяного отчаяния, пронзающие до костей.