Страница 92 из 107
Глава 58. Время с Софи
Первые дни с Софи пролетели как одно мгновение.
Она оказалась именно такой, какой запомнилась по прошлым встречам — громкой, яркой, с вечным «Ой, да ладно!» в ответ на любую неудачу. Но внутри этой шумной оболочки жила удивительная чуткость. Софи умела чувствовать настроение Лины с полувзгляда, и каждый раз, когда замечала, что та загрустила, она без лишних слов находила способ отвлечь.
— Пойдём, — говорила она, хватая Лину за руку. — Я покажу тебе место, где делают лучший шоколад в мире. Нет, правда. Там даже эклеры смотрят на тебя с укоризной, если не берёшь хотя бы два.
Лина смеялась и шла. И становилось легче.
Они бродили по городу часами. Софи рассказывала истории о каждом здании, о каждой улице, о том, как однажды потерялась в этом районе и просидела до утра в круглосуточной пекарне, пока её не нашёл полицейский.
— Я была пьяна, — призналась она. — Немного. Но у полицейского были такие глаза, что я сразу протрезвела.
— Что за глаза? — спросила Лина.
— Грустные. У него жена ушла к другому. Он мне рассказал, пока ждал такси. Я сидела на тротуаре и слушала его историю. А утром он привёз меня домой и даже не взял денег.
— Ты хотела заплатить полицейскому?
— Я предлагала. Он сказал: «Вы сегодня спасли меня, мадемуазель. Я хотел погрязнуть в одиночестве, а вы меня выслушали».
Лина смотрела на Софи и не понимала, как в одном человеке может быть столько жизни.
— Ты всегда такая? — спросила она.
— Какая?
— Открытая. Ко всем.
— Нет, — Софи пожала плечами. — Только к тем, кто мне нравится. А ты мне нравишься.
Лина хотела сказать что-то ещё, но не успела — Софи уже потащила её в кондитерскую, где витрина ломилась от пирожных.
— Вот это, — указала она пальцем, — бери обязательно. Это макарон с фисташками. Он меняет жизнь.
— В каком смысле?
— Ты перестаёшь верить, что есть что-то вкуснее.
Они сидели в маленькой кондитерской, пили кофе и ели макароны. Лина прикрывала глаза от удовольствия, и Софи довольно улыбалась.
— Видишь? Я же говорила.
— Ты была права.
— Я всегда права. Это моё второе имя. Софи «Всегда права» Делакур.
— Длинное имя.
— Французское. Мы любим длинные имена.
Алекс присоединялся к ним почти каждый вечер. Он приезжал на такси, уставший, с папкой под мышкой, и сразу рухал на стул.
— Я хочу есть, — объявлял он.
— Мы уже поели, — отвечала Софи.
— Я не вы. Я голодный.
— Тогда закажи себе круассан.
— Это не еда.
— Это Париж, брат. Здесь круассан — это еда.
Алекс заказывал пасту, и они сидели втроём до закрытия. Софи рассказывала смешные истории про своих клиентов, Лина смеялась до слёз, Алекс качал головой, но тоже улыбался.
— Ты её заразила, — сказал он сестре однажды вечером. — Она теперь смеётся твоим смехом.
— Это заразно, — ответила Софи. — Как счастье.
Дни превращались в рутину, но рутина была тёплой.
Лина просыпалась, завтракала с Софи, так как Алекс уезжал рано, оставляя записки на холодильнике, потом они шли гулять или просто сидели на балконе с книгами.
Однажды вечером, когда Алекс задержался на работе, а Софи ушла в душ, Лина сидела на балконе и листала фотографии в телефоне. Джинна прислала новое фото — они с Брайсом стояли у машины, оба в тёмных очках, и улыбались.
«Скучаю, — написала Джинна. — Надеюсь, что скоро приедем. У Брайса много работы сейчас, да и я тоже ищу своё место в его бизнесе, но обещаю, мы навестим вас!».
Лина улыбнулась, поставила лайк и хотела уже убрать телефон, как пришло новое сообщение. От Алекса.
«Я скоро. Целую».
— Ты любишь его, — раздался голос Софи.
Лина обернулась. Софи стояла в дверях балкона, закутанная в халат, с мокрыми волосами.
— Что?
— Ты улыбаешься телефону. Это первый признак искренней любви.
— Это Алекс написал.
— Тем более. — Софи вышла, села рядом. — Ты счастлива?
— Да, — ответила Лина, и в этот раз она не соврала. — Не до конца. Но почти.
— Чего не хватает?
— Подруги. Джинны. Она далеко.
— Она приедет?
— Обещала.
— Тогда всё будет хорошо, — уверенно сказала Софи. — Если ты ждёшь кого-то, и он обещал — значит, приедет.
— Ты так в это веришь?
— А ты нет?
Лина задумалась.
— Верю, — сказала она. — Наверное.
— Тогда не грусти, — Софи взяла её за руку. — Пойдём, я покажу тебе, как делать французский маникюр. Нет, правда, у тебя руки красивые, а ты их запустила.
Лина засмеялась и пошла за ней.
Они сидели на диване, Софи колдовала над её ногтями, и было странно тепло.
— Ты знаешь, — сказала Софи, не отрываясь от дела, — я рада, что Алекс тебя нашёл.
— Почему?
— Потому что он был один. Даже когда вокруг были люди. Он умел разговаривать, смеяться, ходить на вечеринки. Но внутри был пустой.
— Как ты это поняла?
— Я сестра. Хоть и сводная, но всё равно. Я всё вижу. А когда он начал говорить о тебе — я увидела, что он наполнился. Ты сделала его живым.
Лина молчала. Потом сказала тихо:
— А он сделал меня смелой.
— Вот видишь, — Софи улыбнулась. — Вы подходите друг другу.
— Слушай, — сказала вдруг Лина.
— Что?
— А как вы познакомились? Алекс никогда не рассказывал. Только сказал, что ты появилась, когда ему было двадцать, и ты просто заняла его диван.
Софи усмехнулась.
— Так и было. Я приехала в Париж поступать в Школу изящных искусств. У меня не было денег на гостиницу, а отец — мой отец, не его — сказал, что у него есть сын от первого брака, который живёт один в огромной квартире. И что я могу пожить у него пару недель.
— И ты просто взяла и приехала?
— А что мне оставалось? Я была молодой, наглой и отчаянной. — Она пожала плечами. — Я постучала в его дверь, он открыл, я сказала: «Привет, я твоя сестра. Можно я поживу у тебя?» Он стоял и молчал. Минуту. Наверное, думал, что я шучу. Потом сказал: «Заходи».
— Он не злился?
— Злился. Первую неделю. Потом привык. А через месяц, когда я сказала, что нашла квартиру и съезжаю, он спросил: «Ты уверена? Я не против, если ты останешься».
Лина улыбнулась.
— Он не умеет говорить, что скучает.
— Да, — согласилась Софи. — Он вообще не умеет говорить о чувствах. Но он их показывает. По-своему.
— Как?
— Например, он всегда кладёт мою любимую еду в холодильник, когда я приезжаю. Никогда не говорит об этом, но она всегда там. Я проверяла.
Лина рассмеялась.
— А ты? Ты его любишь?