Ты для меня целый мир

Глава 44. Время, проведённое вместе

Я проснулась от запаха малинового пирога. Он просачивался даже сквозь закрытую дверь, смешиваясь с утренней прохладой и птичьим щебетом. Брайса рядом не было — на его подушке осталась только лёгкая вмятина.Я быстро умылась, натянула джинсы и любимый свитер и спустилась на кухню. Картина была почти семейной. Кайн сидел за столом с сонным лицом, жуя дольку пирога. Лена хлопотала у плиты, что-то старательно замешивая. А Брайс стоял у окна с кружкой чёрного кофе.— Доброе утро, — сказала я.— Доброе утро, Джинночка, — отозвалась Лена, даже не обернувшись. — Что-то ты рано. Девять утра всего. Разбудили тебя?— Наверное, чувство голода разбудило, — опередил меня Брайс. — Со вчерашнего дня почти ничего не ела. — Он подошёл ко мне, приобнял за талию и поцеловал в щёку. — Доброе утро, принцесса.— Джинна! — Кайн отложил пирог. — Ты же покажешь, как рисовать людей? Ты обещала!— Конечно, покажу, — я села рядом с ним. — Но после завтрака. Брайс прав, я очень хочу есть.— Садись, милая, — Лена поставила передо мной тарелку с пирогом. — Вот, малиновый. Тебе чай или кофе?— Кофе, пожалуйста. Двойной.За завтраком завязался разговор, лёгкий, как утренний ветерок. Брайс рассказывал Кайну о Лондоне, я вставляла комментарии, Лена ворчала, что мы слишком мало едим.— Так, народ, — сказал Брайс, отставляя кружку. — Кто хочет пойти на речку? Устроим пикник. Погода потрясающая.Я выглянула в окно. Солнце заливало двор, градусник на веранде показывал двадцать градусов. Конец мая, скоро лето. А там — защита диплома… и мой день рождения. Двадцать пятое июня. Мы вместе почти три месяца, а кажется, что целую вечность.— Я за, — сказала я.— Я тоже! — подхватил Кайн.— Ой, даже не знаю… — Лена вытерла руки о полотенце. — Но ладно, давайте.До реки мы решили идти сразу, а пикник устроить после уроков рисования. Кайн тащил альбом и карандаши, я — маленькую папку с набросками, которую взяла на всякий случай. Брайс нёс плед и термос, Лена — корзинку с провизией.— Ты правда умеешь рисовать людей? — спросил Кайн, когда мы устроились на берегу под старой ивой.— Правда. Но не как великий художник, а как дизайнер. У нас в универе были курсы академического рисунка.— Покажи!Я раскрыла альбом на чистом листе.— Смотри. Лицо человека начинается с овала. Не с круга, как ты, наверное, думаешь, а с лёгкого вытянутого овала — как яйцо, только чуть заострённое снизу.Я нарисовала овал. Кайн склонил голову.— А глаза?— Глаза находятся ровно посередине овала. Запомни это правило. Если разделить лицо пополам по горизонтали — как раз на этой линии будут глаза.— А нос?— Ниже. Примерно на полпути от глаз до подбородка.Я быстро набросала схему, подписывая пропорции. Кайн слушал, затаив дыхание, и старательно копировал в свой альбом. Получалось коряво, но он не сдавался.— Не торопись, — сказала я. — Рисование — это не скорость, это внимание. Смотри на мою линию и повторяй. И не бойся ошибаться. Ластик для того и существует.— А у тебя получается с первого раза?— Не всегда, — я улыбнулась. — Иногда я перерисовываю одно и то же по пять раз. И даже после этого не нравится. Но главное — не бросать.Брайс подошёл, сел рядом на траву.— Похвально, — сказал он, глядя на наши рисунки. — Учительница — строгая?— Самая строгая, — я подмигнула Кайну.Кайн сосредоточенно рисовал. Через несколько минут он протянул мне лист.— Вот.Я посмотрела. Изображение было неуклюжим — глаза разного размера, нос съехал в сторону. Но в нём чувствовалась старательность.— Это я? — спросила я.— Да, — кивнул он. — Не очень похоже.— Очень похоже, — я погладила его по голове. — Потому что ты нарисовал меня с улыбкой. А улыбку не каждый может уловить.— Правда? — он засиял.— Правда. А теперь давай я покажу тебе один трюк. Смотри.Я взяла другой лист и быстрыми штрихами набросала его портрет — схематично, но с уловленным сходством: его вихор, большие глаза, лёгкая улыбка.— Это я? — он вытаращился.— Ты. Подарок от учителя.Кайн бережно взял рисунок, подул на него, хотя чернил и не было, и прижал к груди.— Я повешу

его над столом!— Обязательно, — сказала я. — А теперь давай отдохнём. А то Лена заждалась с пикником.Мы расстелили плед на травке. Лена достала то, что наготовила — пирог, варёные яйца, огурцы. Брайс устроился рядом со мной, Кайн примостился с другой стороны.— Ты настоящий художник, — сказал он мне, жуя пирог.— А ты — перспективный, — ответила я. — Если будешь много рисовать, сможешь поступить в художественную школу.— А далеко она?— В городе. Но Брайс говорил, что можно ездить на выходные.Кайн задумался. Потом перевёл взгляд на брата.— Ты меня отвезёшь?— Отвезу, — кивнул Брайс. — И Джинна будет тебя учить, если захочешь.— Конечно, захочет! — Я чмокнула Кайна в макушку. — Ты же мой лучший ученик.Он засмеялся, и мы принялись за второй кусок пирога.Солнце начало клониться к закату. Мы собрали вещи и пошли обратно, взявшись за руки — я и Брайс чуть позади.— Спасибо, — сказал он тихо.— За что?— За него, — он кивнул на Кайна, который шёл впереди, показывая Лене рисунок. — Он тебя обожает. Я не думал, что так быстро…— Дети чувствуют искренность, — ответила я. — А я с ним искренна.Брайс остановился, повернул меня к себе.— Ты не представляешь, что это для меня значит.— Представляю, — я коснулась его щеки. — Ты ведь тоже для меня это значишь.Он поцеловал меня, легко, и мы пошли дальше. Вдалеке Кайн крикнул:— Джинна! А ты покажешь ещё, как рисовать животных?— Покажу, как закончишь портрет Лены!— А её трудно рисовать, — заныл он.— Трудно — значит, интересно, — сказала я. — Никто не говорил, что художником быть легко.Дома мы сидели на кухне. Кайн уснул на диване, Лена допивала чай у окна. Брайс сидел рядом со мной, крутил в пальцах мою прядь.— Двадцать пятое июня, — сказал он. — Я не забыл.— Я знаю, что не забыл, — ответила я. — Но мы ничего не планируем. Я хочу просто тихий вечер. С близкими.— С близкими — это с кем?— С тобой, с Линой, с Алексом… — я запнулась. — И с Кайном с Леной, если они приедут.— Они приедут, — сказал Брайс. — Я уже пригласил.— А ты самоуверенный.— Я любящий, — он поцеловал меня в лоб. — Это разные вещи.Лена улыбнулась нам из-за стола.— Ладно, молодые. Завтра рано вставать. Идите спать.Мы поднялись. Я на секунду задержалась взглядом на календаре, висевшем на стене. 27 мая. До моего дня рождения — почти месяц. Но уют, тепло, эти люди — они уже были подарком.— Спокойной ночи, принцесса, — сказал Брайс, когда мы поднялись в нашу комнату.— Спокойной ночи, мой хранитель, — ответила я.И погасила свет.