Ты для меня целый мир

Глава 43. Белые Ключи

Самолёт приземлился в крошечном аэропорту, больше похожем на автовокзал. За иллюминатором уже темнело, и первые фонари зажигались вдоль взлётной полосы. Я смотрела в окно и чувствовала, как внутри поднимается волнение.

— Ты чего такая напряжённая? — спросил Брайс, забирая наши сумки с багажной ленты.

— Волнуюсь, — призналась я. — Вдруг я ей не понравлюсь?

— Кому — Лене? — уточнил Брайс. Она строгая, но справедливая. Главное — будь собой.

— А если я не понравлюсь Кайну?

— Ты понравишься Кайну, я тебе говорю. Он обожает, когда к нему относятся как к взрослому. Поговори с ним о его рисунках — он растает.

Он взял меня за руку и улыбнулся.

— Всё будет хорошо, принцесса. Обещаю.

Мы вышли из аэропорта — и я сразу поняла, что Белые Ключи не похожи на Лондон. Воздух пах травой и дымом из печных труб, вокруг была тишина, нарушаемая только редкими машинами и собачьим лаем. Маленькие домики, низкие заборы, палисадники. Настоящая деревня.

— Красиво, — сказала я, рассматривая деревянные наличники на окнах.

— Здесь моё детство, — ответил Брайс. — Когда мама работала, я часто приезжал к Лене. Она меня и кормила, и в школу провожала.

Я сжала его руку.

— Она, наверное, для тебя как вторая мама.

— Да, — сказал он коротко и замолчал.

Мы поймали такси — старенькую «Волгу» с потёртым сиденьем. Водитель, пожилой мужчина с седыми усами, оглядел нас с любопытством.

— Куда вам? — спросил он.

— К Лене, — ответил Брайс. — Добрый вечер, дядя Миша.

— А, Брайс, не узнал! — мужчина улыбнулся. — Давно не заезжал. Мать твою помню, царствие небесное. А это кто с тобой? Девушка?

— Да, девушка, Вирджиния, — ответил Брайс.

— Глаза добрые, — одобрительно сказал водитель. — Сразу видно, хороший человек.

Я смущённо улыбнулась.

Машина остановилась у небольшого дома с зелёной крышей. В окнах горел свет, из трубы шёл дым. Я взяла Брайса за руку, и мы пошли к калитке.

— Ты готова? — спросил он.

— Нет. Но давай уже.

Лена открыла дверь до того, как мы успели постучать. Женщина лет пятидесяти, в тёплой кофте, с седыми прядями в русых волосах. Она посмотрела на Брайса — и на глаза её навернулись слёзы.

— Брайс! — она обняла его, прижала к себе. — Заходите, заходите. Кайн уже заждался.

— Здравствуйте, Лена, — сказал он, отстраняясь. — Познакомьтесь, это Вирджиния. Джинна.

Лена перевела взгляд на меня. Долго молчала, потом улыбнулась.

— Проходи, раздевайся. Кайн сейчас прибежит — услышал, что машина подъехала.

Я шагнула через порог, и меня сразу обдало теплом и запахом пирогов. Дом был маленьким, но уютным — деревянные полы, кружевные салфетки, старые часы на стене.

— Раздевайтесь, проходите на кухню, — сказала Лена. — Чайник уже закипел.

Я скинула пальто, повесила на вешалку. В этот момент из комнаты вылетел мальчик — светловолосый, с такими же глазами, как у Брайса. Он замер на пороге, уставился на меня.

— Кайн, это Джинна, — сказал Брайс. — Поздоровайся.

— Здравствуйте, — сказал мальчик тихо и тут же перевёл взгляд на брата. — Ты приехал! А подарок привёз?

— Привёз, — усмехнулся Брайс. — Но сначала — знакомство. Джинна очень хотела с тобой познакомиться.

Кайн снова посмотрел на меня. Я присела, чтобы быть с ним на одном уровне.

— Привет, Кайн. Я слышала, ты любишь рисовать. Я тоже. Покажешь свои рисунки?

Он замялся, но потом кивнул, взял меня за руку и повёл в свою комнату. Я обернулась на Брайса — он улыбался.

Комната Кайна была маленькой, с кроватью у окна и столом, заваленным бумагой и карандашами. На стенах висели рисунки — танки, самолёты, монстры.

— Вот, — сказал он, показывая на стопку листов. — Это мои лучшие.

Я села на край кровати, начала перебирать. Танки были прорисованы детально, с тенями, с мелкими элементами.

— Это очень круто, — сказала я честно. — У тебя талант. Брайс говорил, но я не думала, что настолько.

— А ты правда умеешь рисовать? — спросил он.

— Правда. Я учусь на дизайнера-архитектора.

— А ты можешь научить меня рисовать людей? У меня не получается.

— Могу. Но не сегодня. Сегодня поздно, да и я устала с дороги. Завтра — обязательно. Договорились?

— Договорились, — он улыбнулся, и в этой улыбке я увидела Брайса — таким же, наверное, он был в детстве.

На кухне Лена хлопотала у плиты. Брайс сидел за столом, пил чай.

— Садитесь, — сказала Лена. — Я напекла пирогов с капустой и с картошкой. Вы с дороги голодные.

Я села рядом с Брайсом. Кайн примостился напротив.

— Брайс сказал, что вы вместе, — произнёс он, откусывая пирог. — А вы поженитесь?

Я поперхнулась чаем. Брайс спокойно ответил:

— Не знаем ещё. Но мы любим друг друга.

— А если вы поженитесь, Джинна переедет к нам? — не унимался Кайн.

— Если мы поженимся, Джинна будет жить со мной, — терпеливо объяснил Брайс. — А ты сможешь приезжать в гости.

— Надолго?

— На всё лето, — пообещала я. — Если Лена отпустит.

Лена улыбнулась, поставила на стол чайник.

— Отпущу, куда денусь. Он о тебе, Джинна, только и говорил по телефону последние дни. «Лена, она красивая, умная, не похожая на других». Я уж думала, принцессу какую везёт.

— Лена! — возмутился Брайс, но я заметила, как он покраснел.

— А она и правда красивая, — добавила Лена, подсаживаясь к столу. — И глаза искренние. Это главное. Доброго человека сразу видно.

— Спасибо, — ответила я. — Мне очень приятно.

После ужина мы сидели в гостиной, смотрели телевизор. Кайн уснул на диване, свернувшись калачиком.

— Пойдём, — сказала Лена. — Я вам постелила в маленькой комнате на втором этаже.

Мы поднялись по скрипучей лестнице. Комната была маленькой, с широкой кроватью и окном, выходящим в сад.

— Здесь когда-то жил Брайс, когда приезжал на каникулы, — сказала Лена. — Спокойной ночи.

Она вышла, закрыв за собой дверь.

Я стояла у окна, смотрела на ночное небо. Звёзды здесь были ярче, чем в городе.

— Ну как тебе? — спросил Брайс, подходя сзади.

— Хорошо, — ответила я. — Уютно. Лена добрая. Кайн замечательный.

— А я? — он обнял меня за талию.

— Ты — лучший, — я повернулась к нему, поцеловала.

Он ответил — нежно, мягко.

— Ты устала? — спросил он.

— Устала. Но это приятная усталость.

— Спать не хочешь?

— Хочу, но боюсь, что завтра не успею с тобой наговориться.