Страница 53 из 107
Глава 33. Я хочу знать о тебе всё
— Тебе было страшно, когда ты остался совсем один? Когда мать работала, а отца не было… ты злился на них? На неё? На него?
Брайс долго молчал. Провёл рукой по лицу, потом по шее, будто ему стало душно.
— Страшно? — он усмехнулся, но без веселья. — Я не помню, когда перестал бояться. Наверное, никогда не переставал. Просто научился не показывать. Когда отец ушёл, я не понял, что произошло. Думал, он вернётся. Ждал у окна. Через неделю мать сказала: «Он не придёт. Забудь». Я не забыл. Я просто перестал о нём говорить.
Он замолчал, сильнее сжав руль.
— Злился? Да. На него — за то, что бросил. На неё — за то, что её вечно не было рядом. Я приходил из школы, в квартире пусто, холодно, есть нечего. Она приходила поздно ночью, падала на кровать и спала в одежде. Я не хотел её будить, но иногда тряс за плечо, чтобы она просто посмотрела на меня. Сказала, что я не один. Она говорила, но в её глазах была такая усталость, что я переставал верить. А потом перестал просить.
— И что ты делал?
— Воровал еду в магазине. Сначала стыдно было. Потом я забил на это и начал работать. В двенадцать лет я уже знал: если хочешь есть — надо заработать. Или украсть. Но зарабатывать оказалось надёжнее. Так что злость прошла. Осталась привычка выживать.
— А сейчас? Ты простил их?
— Отца — нет. Он умер пять лет назад, я не поехал на похороны. Мать — да. Она делала, что могла. Я не могу винить человека, который пахал на двух работах, чтобы я не умер с голоду. У неё не было времени на любовь. У неё была борьба. Я это понял поздно. Но понял.
Джинна кивнула, не перебивая.
— Хорошо, — сказала она. — Следующий вопрос. Ты говорил про девушек. Сколько их примерно было? Тех, кому нужен был только кошелёк? И… ты когда-нибудь был близок к тому, чтобы жениться? Или хотя бы думал об этом?
Брайс откинулся на спинку кресла, пристальнее следя за дорогой.
— Не считал, — сказал он. — Честно. В какой-то момент они слились в одно лицо. Дорогая одежда, одинаковые фразы, одинаковые улыбки. Некоторые были умнее, некоторые красивее, но суть одна. Им нужны были мои деньги, связи, статус. Я быстро научился это распознавать. Первые пару раз было обидно. Потом — смешно. Потом — безразлично.
— Но были же и те, кто не только ради денег?
— Были. Но с ними не складывалось по-другому. Кому-то надоедало, что я много работаю. Кто-то сам находил кого-то богаче. Одна пыталась забеременеть без моего ведома — пришлось расстаться жёстко. Так что да, я не святой. Но и идиотом не был.
Она подождала.
— А женитьба?
Он усмехнулся.
— Никогда. Даже мыслей не было. До тебя брак казался мне дурацкой сделкой, где один получает деньги, другая — статус, а оба — головную боль. Я не верил, что можно любить кого-то дольше, чем пару лет. И уж точно не собирался подписывать бумаги, чтобы потом делить имущество.
— А сейчас?
— Сейчас? — он посмотрел на неё. — Сейчас я думаю, что, возможно, был не прав.
Она отвела взгляд, пряча улыбку.
— Ладно. Последний вопрос. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Ты сказал, что я первая, кого ты полюбил. Как ты понял, что это любовь, а не просто привычка или страсть? Когда этот момент наступил? И вообще… ты не боишься, что я тоже когда-нибудь захочу только твои деньги?
Брайс долго молчал. Потом наконец собрался с мыслями.
— Знаешь, в какой момент я понял? — сказал он, не отрывая глаз от дороги. — Не в постели. Не на свидании. А на заводе, когда ты выбежала из подвала с Линой. У тебя на руках была её кровь — царапина, ерунда, но ты не замечала. Ты смотрела на врачей, на полицию, на меня, и в твоих глазах было столько… жизни. Столько боли и одновременно надежды. Я вдруг представил, что мог бы потерять тебя. Что если бы Брэндон с тем дружком сделали что-то не так? Я бы не выдержал. Я это понял отчётливо, как удар. Не просто «мне будет больно». А — я не выживу.
Он посмотрел на Джинну. В полумраке его глаза блестели.
— Это не страсть. Страсть — это когда хочется раздеть тебя и затащить в постель. А любовь — когда ты стоишь посреди ночи на пустыре и боишься не за себя, а за неё. Даже если она уже в безопасности.
Он взял её руку и сжал.
— А насчёт денег… я рассказывал, что мне сказала мама перед смертью. Она сказала: «Ты мой хороший». Не «ты мой богатый», не «ты мой успешный». А «хороший». Потому что для неё главным было не то, сколько у меня денег, а то, какой я человек.
— Ты смотрела на меня так же. В ту ночь, когда я спас тебя, ты не спросила, какая у меня машина, сколько я зарабатываю, где живу. Ты не охотишься за моими деньгами, Джинна. Ты охотишься за мной. А я за тобой. И мне это нравится. Так что нет, я не боюсь. Я боюсь только одного — что ты снова сбежишь, не дав объяснить. Но это мы уже обсудили.
— Не сбегу, — пробормотала она. — Надоело бегать.
— Вот и хорошо. — Он поцеловал её в макушку. — Вопросы закончились?
— Закончились. На сегодня. Тем более ты разрешил только три задать.
Брайс ухмыльнулся и, заправив выбившуюся прядь Джинны за ухо, сказал:
— Ты узнаешь обо мне всё, принцесса. Только чуть позже.
Джинна улыбнулась и поцеловала его в висок.
— Скоро будем дома, — сказал Брайс, снова уставившись на дорогу.
— Дома… — тихо повторила Джинна и закрыла глаза.