Страница 48 из 107
Глава 30. Дом, где заживают раны
Они прошли в маленькую гостиную. Джинна села на краешек дивана, обхватив себя руками, словно ей было холодно. Брайс опустился рядом — не слишком близко, чтобы не спугнуть, но достаточно, чтобы она чувствовала его присутствие.— Родителей нет? — спросил он, оглядываясь.— Уехали на два дня к тёте в соседний город, — ответила она, не глядя на него. — Я одна.Он кивнул. Тишина повисла тяжёлая, как мокрое одеяло.— Покажи мне ту фотографию, — попросил он.Она достала телефон, разблокировала, нашла снимок. Протянула, но рука дрожала.Брайс взял, посмотрел. Лицо его окаменело.— Это снято в ресторане, — сказал он тихо. — Я обернулся позвать официанта. Милана сидела за соседним столиком. Я даже не знал, что она меня снимает. И я не смотрел на неё, Джинна. Я смотрел в пустоту. Она обрезала кадр, чтобы казалось, будто мы вместе.— Откуда мне знать, что ты не врёшь? — голос её сорвался.Он вытащил свой телефон, открыл переписку с Миланой, все рабочие чаты. Протянул ей.— Смотри. Ни одного личного сообщения. Ни одного звонка после десяти вечера. Ни одного намёка. Я не прикасался к ней, не флиртовал, не улыбался. Она для меня — пустое место.Джинна листала, листала. Слёзы текли по щекам, но она их не вытирала.— Почему ты сразу не сказал, что она такая? Почему не предупредил?— Потому что я не знал, — он провёл рукой по лицу. — Я думал, она просто старательная помощница. А она оказалась… я не знаю, кем она оказалась. Я уволю её, как только вернусь. Даю слово.— Ты не вернулся бы, если бы детектив не нашёл меня? — спросила она вдруг.— Я искал тебя с первой минуты, как узнал, что ты уехала. Алекс нанял детектива через час после твоего отъезда. Я хотел прилететь сразу, но билетов не было. Я ждал три дня в аду, Джинна. Три дня не спал, не ел, только пил кофе и смотрел на карту, где тебя нет.Она подняла на него глаза. Красные, опухшие, но в них уже не было той ледяной стены.— Я так боялась, — прошептала она. — Я увидела фото, и всё рухнуло. Внутри. Я подумала: «Он нашёл другую. Я ему не нужна». И я просто… сбежала.— Ты всегда сбегаешь, — сказал он без упрёка, скорее констатируя факт. — От страха, от боли, от правды. А я всегда ищу. Но давай договоримся: в следующий раз ты не сбегаешь, а я не позволяю никому встать между нами. Хорошо?Она кивнула, и вдруг разрыдалась — громко, навзрыд, как ребёнок. Брайс притянул её к себе, обнял, прижал к груди. Она уткнулась лицом в его свитер и плакала, пока не вышли все слёзы, что копились три дня. Он гладил её по голове, целовал в макушку, шептал: «Всё прошло. Я здесь. Я никуда не уйду».— Я люблю тебя, — сказал он. — Даже когда ты злишься. Даже когда сбегаешь. Даже когда блокируешь меня везде. Я люблю тебя, и это не изменится.Она подняла лицо, мокрое, опухшее, но в глазах уже светилась надежда.— Прости меня, — прошептала она. — За то, что не дала объяснить. За то, что уехала. За то, что поверила ей.— Ты не виновата, — он вытер большим пальцем её слёзы. — Она сделала это специально. Чтобы мы поссорились. Чтобы ты ушла. Но мы сильнее, Джинна. Слышишь? Сильнее любой лжи.Она обвила его шею руками, прижалась ближе. Он обнял её, и они сидели так долго, пока за окном не стемнело окончательно.— Я хочу вернуться домой, — сказала она тихо.— В какой? — спросил он.— В наш. С тобой.Он поцеловал её в лоб, потом в щёку, потом в уголок губ.— Завтра утром выедем. Сегодня я никуда тебя не отпущу.Она кивнула. Он помог ей встать, повёл на кухню, заварил чай. Они сидели за маленьким столом, пили из простых кружек, и мир постепенно возвращался в свою колею.— Расскажи что-нибудь смешное, — попросила она.— Из Лондона? — он усмехнулся. — Там не было ничего смешного. Только ты снилась мне каждую ночь.Она улыбнулась впервые за эти дни.— А мне снился ты. Злой, грустный. Я просыпалась и плакала.— Больше не будем, — сказал он, накрывая её ладонь своей. — Обещаю.Она сжала его пальцы.— Обещаю.Ночь они провели в маленькой комнате Джинны, на узкой кровати, обнявшись так крепко, будто боялись снова потерять друг друга. Он рассказывал о Лондоне,
о скучных переговорах, о том, как ненавидит дождь. Она слушала, смеялась, иногда всхлипывала, но уже от облегчения.Перед сном он сказал:— Я уволю Милану, как только вернусь. И больше никогда не возьму помощницу-женщину. Только мужчин. Или роботов.— Роботов? — она рассмеялась.— Да. Они не присылают провокационных фото.Она засмеялась и поцеловала его — первый раз за эту ночь по-настоящему, не слёзно, а с надеждой.— Я люблю тебя, — сказала она.— И я тебя, — ответил он.Они уснули в обнимку, и ни сны, ни тревоги больше не тревожили их.Утром, когда солнце залило комнату, они собрались и поехали домой. В машине Джинна смотрела в окно на убегающие поля и думала о том, что счастье — это не отсутствие проблем. Это умение их решать вместе.Брайс держал её за руку, и она чувствовала — теперь всё будет иначе. Лучше. Надёжнее. По-настоящему.