Ты для меня целый мир

Глава 65. Канун

Остров встретил их запахом соли и цветов.

Самолёт приземлился на маленьком частном аэродроме, и Джинна прильнула к иллюминатору. Внизу была бирюзовая вода, белый песок, зелень пальм — и ни одного лишнего здания. Только их отель, утопающий в тропической зелени, и бесконечный океан.

— Это невероятно, — выдохнула она.

— Это только начало, — ответил Брайс.

Он взял её за руку, и они вышли из самолёта. Теплый воздух обнял их, и Джинна почувствовала, как напряжение последних недель начинает таять.

Их встречал Алекс — он прилетел раньше, чтобы проверить всё на месте.

— Всё готово, — сказал он, обнимая Брайса. — Номера забронированы, еда заказана, техника работает. Осталось только ваше «да».

— А где Лина? — спросила Джинна.

— Она с Софи, Мэри и Наташей. Готовят ваш номер. Для них это важнее, чем для нас.

Джинна засмеялась.

Отель был маленьким — всего десять номеров, и все они были арендованы для гостей. Каждый номер выходил на океан, с веранды можно было увидеть закат. Джинна остановилась на пороге их номера и замерла.

Комнату украшали цветы — белые орхидеи и пионы. На кровати лежали лепестки роз, а на столике стояло шампанское в ведёрке со льдом. На подушке лежала записка: «Почувствуй этот день. Скоро он станет частью твоей сказки. Твоя Лина».

Джинна прижала записку к груди.

— Она знает, что сказать, — прошептала она.

— Все они знают, — ответил Брайс, обнимая её сзади. — Потому что любят тебя.

Вечер они провели вместе — все гости собрались на пляже. Был устроен ужин с длинными столами, свечами и мягким светом. Звучала музыка, смех, разговоры.

Кайн бегал по песку и показывал всем рисунки, которые нарисовал в самолёте. Лена сидела рядом с мамой Джинны и что-то обсуждала — кажется, рецепты. Лина сидела между Алексом и Софи и смеялась над чем-то, что рассказала Наташа. Родители Брайса — нет, их не было, и Джинна знала, что Брайс иногда грустит из-за этого, но он держался. Она подошла к нему, взяла за руку.

— Я с тобой, — сказала она.

— Я знаю, — он сжал её пальцы.

Она знала, что он потерял обоих родителей. Но рядом с ней, с его новой семьёй, он больше не был одинок. И она была счастлива, что может дать ему это ощущение — того, что у него есть дом.

За ужином Михаил поднял тост:

— За то, чтобы их любовь была такой же вечной, как этот океан.

— И такой же тёплой, как этот песок, — добавила Мишель.

— И чтобы у них было много детей, которые будут такими же красивыми, как их мама! — крикнул Кайн.

Все засмеялись.

Джинна покраснела, но улыбнулась.

Брайс наклонился к ней и прошептал:

— Я хочу, чтобы у нас было много детей.

— Сколько?

— Столько, сколько захочешь.

— А если я захочу десять?

— Тогда будет десять.

Она засмеялась и поцеловала его. Вечер был тёплым, и ветер приносил солёный воздух, и звёзды светили так ярко, как будто тоже готовились к завтрашнему дню.

Поздно ночью, когда все разошлись, Джинна стояла на веранде номера и смотрела на океан. Луна отражалась в воде, и было тихо — только шум волн.

Брайс подошёл к ней сзади, обнял.

— Не спится?

— Не могу. Завтра.

— Завтра, — повторил он.

— Ты не боишься?

— Нет, — ответил он. — Я знаю, что делаю правильный выбор.

— Откуда такая уверенность?

Он повернул её к себе, взял её лицо в ладони.

— Потому что я знаю, кто ты. И кто мы. И что мы будем делать каждый день — просыпаться и любить друг друга.

Джинна почувствовала, как слёзы подступают к глазам.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

— Я люблю тебя, — ответил он. — Завтра я скажу это громко. Перед всеми. И это будет самым важным, что я сделаю в жизни.

Она обняла его, и они стояли так на веранде, глядя на океан, слушая волны. И этот вечер, тихий и тёплый, был как предисловие к чему-то большому. К чему-то, что начнётся завтра.

Она проснулась рано.

Солнце только начинало вставать, окрашивая океан в розовый и золотой. Джинна лежала в постели, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Сегодня. Сегодня она станет его женой.

Она осторожно выбралась из постели, чтобы не разбудить Брайса, и вышла на веранду. Воздух был свежим, пахло цветами и солью. Она стояла, смотрела на восход, и не могла поверить, что это происходит с ней.

— Ты уже не спишь? — раздался голос сзади.

Она обернулась. Брайс стоял в дверях, сонный, растрёпанный, в одних шортах, и улыбался.

— Не могу спать, — сказала она.

— Я тоже.

Он подошёл, обнял её, уткнулся носом в макушку.

— Ты готова?

— Да, — ответила она. — Я готова.

Через два часа она уже стояла в номере вместе с Линой, Софи и Наташей, Мэри выясняла какие-то вопросы по оформлению. Комната была превращена в боевой штаб: визажист, парикмахер, пакеты с платьем и туфлями, суета и смех.

— Я никогда не видела тебя такой счастливой, — сказала Лина, поправляя фату.

— Я и не была такой счастливой, — ответила Джинна.

Софи колдовала над её волосами, укладывая их в мягкие волны, закрепляя диадему. Наташа подавала ей шампанское, хотя Джинна отказалась — она хотела запомнить каждое мгновение.

— Ты готова? — спросила Софи, отступая на шаг.

— Готова.

Лина взяла её за руки.

— Не волнуйся. Он ждёт тебя. Он всю жизнь ждал тебя.

Она стояла в платье перед зеркалом. Фата струилась по плечам, диадема сияла, платье облегало фигуру, как вторая кожа. Она была принцессой. Как в той сказке, которую она не знала, но которая сама пришла к ней.

Лина стояла рядом, красивая, в нежно-голубом платье. Наташа держала букет — белые розы, гипсофилы, нежные лилии.

— Идём, — сказала Лина. — Он ждёт.

Они вышли из номера и пошли по дорожке, усыпанной лепестками. Музыка доносилась откуда-то издалека. Джинна чувствовала, как сердце колотится, и каждое дыхание было как глоток счастья.

Она прошла по песку, чувствуя, как ветер играет с её фатой. В конце дорожки стоял он. Брайс. В белом костюме, смотрел на неё так, как будто она была единственным светом в его жизни. И в его глазах блестели слёзы.

Джинна не заметила, как подошла. Как взяла его за руку. Как он сжал её ладонь.

— Ты самая красивая, — прошептал он. — Всё, что я говорил — это было лишь намёк на то, что я чувствую сейчас.

Она улыбнулась, и слёзы потекли по щекам.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю, — ответил он.

Они повернулись к алтарю. И началась их новая жизнь.