Из рода монстров

Словно громом поражённая, я молча смотрю, как передо мной мгла разевает пасть и смыкает её вокруг возницы, увлекая в свои глубины. В ушах стучит кровь. Конечности раскисли, стали тяжёлыми и раздутыми; недвижно, словно со дна озера, я глазею на то, как пушистые завитки тумана оплетают окна кареты, лишая меня возможности увидеть что-либо.

За стеклом всё тихо, словно на мир набросили толстое покрывало. Я чувствую, как экипаж скрипит пружинами и останавливается.

К горлу подступает желчь. «Возница». Где он? Напрягая зрение, я пытаюсь рассмотреть хоть что-то помимо жёлто-белой завесы, окружающей меня. Все дети Дыма, рождены они в Мэноре или нет, учатся, что делать в случае прорыва, стоит им начать ходить. Первым делом закрыть нос и рот. Всех, за исключением Мэнор-рождённых, один глоток мглы убивает вернее, чем пуля.

Второе правило, почти столь же важное, – продолжать двигаться. Вот ты считаешь, что опасность миновала, и замираешь на долю секунды между одним вдохом и следующим, – тогда-то они и находят тебя.

Я по-прежнему щурюсь в непроглядной белизне, когда слышу этот звук – влажный, естественный, с таким плохо воспитанный сосед за обеденным столом обгладывает косточку. Жуёт, зубы смачно скрежещут о мясо.

Тошнота бурлит и застывает горячим свинцовым страхом. Сколько бы раз я ни ходила в Серые Земли с Отцом и его людьми, ужас всегда застаёт меня врасплох. Кошмарная паника, стремительное погружение в глубины искажённой реальности, где монстры настоящие – где они сходят со страниц книг и присоединяются к тебе за завтраком.

Сжирают тебя.

«Фантом». Он здесь.

Словно в ответ, из мглы позади кареты доносится противный хруст, с каким ломается кость. Стекло справа забрызгивает алым, капли крови ударяются о траву, словно внезапно пошёл дождь. Наконец-то срабатывают инстинкты – я медленно тянусь к щиколотке, поднимаю юбки и достаю притороченный к голени нож. Я бы предпочла привычную тяжесть Истребителя Призраков, но мне пришлось сдать любимый пистолет по приезде в Новый Лондон: по мнению Ивсов, оружие было неуместным аксессуаром в обществе и уж никак не подходило для чаепития.

К моему счастью, мистер Ивс был джентльменом и не потрудился обыскать меня на предмет клинков, в противном случае нынешняя ситуация оказалась бы куда хуже.

Жевание за окнами прекращается.

Последний воздух покидает лёгкие, когда мне на колени падает тень: сперва она едва касается юбки, затем распространяется дальше по мере того, как её обладатель мерно приближается. Я не спускаю глаз с дрожащего угольного пятна и крепко сжимаю рукоять ножа, в голове эхом звучит голос Отца.

«Бей первой и бей сильно. Целься в слабые места – основание позвоночника, пах, колени. Помни, некогда эти существа были людьми. Они так же смертны, как и человек».

Тук. Тук. Нерешительным гостем нечто осторожно стучится в стекло. Секунду спустя звук повторяется – тук, тук, тук.

Я возношу скорую бессловесную молитву Божественной троице – Горящему Королю, Хранителю Света и Кровопускателю, триумвирату божеств, которые якобы оберегают Дым и, согласно поверью, наделили первых Мэнор-Лордов иммунитетом. Затем я поднимаю глаза.

На секунду мне кажется, что создание по ту сторону стекла – человек. Когда-то оно им было, прежде чем мгла вползла в его вены и заменила красную кровь на белую субстанцию, вгрызлась в его мозг и пожирала его до тех пор, пока не осталось ровным счётом ничего. Теперь глаза Фантома чисто белые – выпуклые паучьи яйца на костлявом лице. Редкие полоски кожи, что всё ещё остались на черепе, высохли и загрубели – голова похожа на сморщенное яблоко, большая часть кожуры отвалилась. Тонкие полоски жил и мышц соединяют кости, сколотые жёлтые зубы торчат из почерневших дёсен, клацают и скрежещут извращённой песнью.

От его вида что-то внутри закрывается, запечатывает уязвимые части меня самой, оставляя лишь твёрдую оболочку, решительно настроенную сражаться. «Вот оно». Вот чего мне не хватало в последние месяцы, пускай я и отказывалась это признать, занятая тем, что позволяла Ивсам прихорашивать меня к новому сезону и полировать как самый ценный бриллиант – хорошенький, блестящий и лёгкий. Вызова, этой эфемерной границы между жизнью и смертью, когда ставка – выживание.

Вот какой меня растили. Вовсе не девочкой, которой отец заставил меня стать, когда…

Фантом с яростью кидается на дверь кареты – она заперта, но долго не выдержит, – поломанные ногти царапают бока экипажа. Мне некуда бежать, так что я поднимаю нож выше, собираюсь с духом и жду.

Стекло разбивается под натиском фантомных когтей. Я бросаюсь вперёд для удара, кривлюсь, когда осколок летящего стекла царапает щёку. Мой нож в дюйме от груди монстра, когда громовой раскат сотрясает туман, и я отступаю. Из горла Фантома доносится душераздирающий вопль – жуткий монотонный крик, напоминающий гудение пчелиного роя, нечеловеческий, неземной. В ошеломлении я могу только смотреть, как тварь заваливается вперёд, ударяется об оконную раму и теряется из виду, рухнув на землю.

Мгла вокруг меня беззвучно пульсирует, эхо выстрела сотрясает воздух, как затихающий гул скрипки. Я хватаюсь за грудь, горящую от боли, словно ею долго не пользовались, и оттого она забыла, как надо работать.

«Всё с тобой в порядке, Мэррик. Ты жива. Ты…»

Дверь кареты распахивается с треском. Я едва успеваю понять, что передо мной лицо мужчины, наполовину скрытое повязанным носовым платком. Он возникает из мглы, как призрак. Сзади на голову мне ложится рука, к носу и рту прижимают хлопковую тряпку. Мужчина берёт меня на руки, вытаскивает из кареты и…

Тащит в туман.