Страница 65 из 69
— Проходи, — она посторонилась, впуская меня. — Чай будешь?
— Да, спасибо.
Мы прошли на кухню — ту самую, где когда-то она открыла мне страшную правду о своем сыне. Я села на тот же стул, она поставила чайник.
— Как Степа? — спросила она, не оборачиваясь.
— Хорошо. Приходите в гости, он будет рад.
Она обернулась, и в ее глазах блеснули слезы.
— Спасибо, Катя. За то, что не держишь зла. За то, что разрешаешь видеть внука. Я знаю, я не заслужила...
— Перестаньте, — перебила я мягко. — Вы не виноваты в том, что сделал Сергей. Вы предупредили меня, вы помогли. Я это помню.
Она села напротив, обхватив чашку руками. Пальцы ее дрожали.
— Я хочу извиниться перед тобой, — сказала она тихо. — За сына. За то, что вырастила такого... такого монстра. За то, что не увидела вовремя, не остановила. Думала, перебесится, остепенится. А он... — она махнула рукой.
— Вы не могли знать, — я накрыла ее ладонь своей. — Он взрослый человек. Сам отвечает за свои поступки.
Маргарита Петровна подняла на меня глаза.
— Ты удивительная, Катя. Столько вытерпеть и не озлобиться. Я восхищаюсь тобой.
Мне стало неловко.
— Я просто живу дальше. Ради детей. Ради себя.
Она кивнула, вытерла слезы салфеткой и вдруг сказала:
— Ты знаешь, чем кончилось? Суд над ним.
Я замерла.
— Слышала краем уха. Но подробно — нет.
— Условный срок, — Маргарита Петровна покачала головой. — Три года условно. За организацию нападения. Адвокаты постарались, убедили суд, что он раскаялся, что был не в себе, что больше не повторится.
Я молчала, переваривая информацию. Условный срок. Он останется на свободе. Будет ходить по земле, дышать тем же воздухом, что и мы.
— Ты боишься? — спросила свекровь, внимательно глядя на меня.
Я подумала. И поняла, что… нет. У меня была защита. И я верила в нее. Я была «за каменной стеной».
— Не боюсь, — ответила я честно. — Он сломлен. Потерял все — бизнес, репутацию, любовницу, семью. Ему нечего терять, но и сил у него больше нет. Он не посмеет.
— Откуда такая уверенность?
— Он звонил мне, — я встретила ее взгляд. — Ночью. Просил прощения. Плакал.
Маргарита Петровна вздрогнула.
— И что ты?
— Я простила. И попрощалась.
Она долго смотрела на меня, потом медленно кивнула.
— Ты правильно сделала. Прощение — это не для него. Это для себя. Чтобы отпустить.
— Именно, — улыбнулась я.
Мы допили чай, поговорили о Степе, о его успехах в школе, о том, как он скучает по бабушкиным пирожкам. Маргарита Петровна ожила, улыбнулась даже. На прощание она обняла меня — впервые за все годы знакомства.
— Спасибо, Катя, — прошептала она. — За внука. За то, что ты есть.
Я вышла от нее с легким сердцем. Прошлое закрылось окончательно. Теперь можно было жить дальше — без страха, без обиды, без оглядки назад. Впереди была стройка, приют, Степа и Вадим. И это было главное.