Страница 31 из 52
— Я даже целовать тебя боюсь, — выдохнул он. — Обычно девушки умирали даже после такого. Но ты… В тебе очень сильная магия, птичка. Откуда она?
— Я… я не знаю. Не помню ничего. — ответила ему шепотом.
Он улыбнулся ещё шире, разглядывая моё лицо с жадностью. Свободной рукой взял меня за бедро и медленно прижал к своему телу. Пальцы сжались на ягодице, будто на игрушке — сильно, но не очень больно.
— Я всё равно тебя трахну, — прошептал он мне на ухо. — И, боги, как я хочу, чтобы ты подольше осталась живой. Хотя бы на всю ночь. Хочу насладиться тобою сполна.
Вот он, мой момент. Голос сделала тихим, робким, мой взгляд был умоляющим.
— Так, может… не надо? Я могу радовать ваши глаза каждый день. Находясь рядом всё время.
Он коротко, хрипло рассмеялся мне в ухо. А после отстранился ровно настолько, чтобы снова посмотреть в лицо.
— Желаешь быть той, кто сводит с ума каждую секунду, но не прикасаться к тебе? Ты серьезно?
— Почему же? — я ответила, стараясь звучать спокойно. — Прикасайтесь. Трогайте. Делайте что хотите. Но не…
— Но не трахать тебя, да? — перебил он. — Думаешь, я справлюсь?
Я опустила взгляд на его губы. Они были очень красивыми, идеальными. Эта мысль мелькнула против воли, но я тут же отогнала её. Нельзя думать об этом.
— Если хотите видеть меня как можно дольше живой, то… да. Другого не дано.
Он ещё какое-то время смотрел на меня, чуть прищурившись, словно взвешивал что-то внутри. Потом отпустил. Сделал один шаг назад. Второй. Развернулся и отошёл к небольшому столику, где стоял красивый крупный графин с жёлтой жидкостью. Налил себе полный бокал, подержав его в руке немного. В этот момент незаметно выдохнула и на секунду прикрыла глаза.
Выиграла. Хотя бы немного времени, но выиграла.
Он повернулся, залпом выпил содержимое и поставил бокал обратно на стол. Подошёл к кровати и развалился на ней полностью, чуть опираясь на локти. Смотрел на меня ещё какое-то время молча, разглядывая тело от и до.
А я так и стояла посреди комнаты. Голая. Растерянная. Стараясь скрыть смущение и дрожь. Ненавижу их.
— Станцуй для меня, птичка, — сказал он наконец. Голос стал ниже, опаснее. — Станцуй так, как в последний раз. Убеди меня в том, что ты должна прожить этот день… и, возможно, до утра.
«Молись, чтобы ты прожил до утра, ублюдок»
Я стояла на мягком светлом ковре, под его тяжёлым взглядом, и точно понимала, что сейчас начнётся самая важная игра в моей жизни.
Но проиграть я не могу.